Провокатор

– Ты зенки-то открой! – Квасницкий совсем на стол лёг грудью и зашептал, зловеще вращая глазищами. – Ты же не замечаешь, что вокруг творится. Даже в нашей «конторе».

– Чего это ты?

Жмотова вдруг затошнило. Ему стало не по себе от бесконечных ужимок приятеля, похоже, тот был пьян, а не он: то он визжал, не сдерживая крика, то змеёй шипел, чуть не жаля, а уж глаза пялил!.. Жмотов постарался скоренько долить остатки из графинчика в свою рюмку и допить, пока приятеля совсем не хватил нервный удар.

– Ты вот стишками увлекаешься, демонстрируешь мне блатной фольклор, издеваешься, что у меня с Натальей нелады?

– Да что ты, Игорёк? – утёр губы ладонью Жмотов. – С чего ты это взял? Я и не думал ничего подобного. А песня?.. Так это действительно случайно пришло на ум, я и тебя-то не видел, когда умывался… Во, псих!

– А в жизни нет ничего случайного, – оборвал его Квасницкий. – В жизни каждому всё предопределено. И я тебе сейчас скажу, что нас ждёт. Из твоего же блатного фольклора.

Жмотов совсем оторопел, тупо поедал глазами беснующегося товарища. А тот поправил очки на носу, глубоко, с шумом втянул в себя воздух и задекламировал, мрачно гримасничая:

– Я – Франсуа, чему не рад.

Увы, ждёт смерть злодея.

И сколько весит этот зад,

Узнает скоро шея[1 - Известное четверостишие Ф. Вийона о приговорённых к смерти в переводе И. Эренбурга.].

Закончив стих, Квасницкий схватился за горло обеими руками, задёргался, словно в конвульсиях, и, изображая удушье, прохрипел вполне натурально:

– С некоторых пор я на себе эту петлю чую.

– Лечиться надо, – сплюнул Жмотов. – Бессонница бывает, но я водку держу. И тебе советую. А то от нашей работы свихнёшься. Ну, чего ты задурил, Игорёк?

Нелепым концертом всё ещё представлялись ему чудачества приятеля. Всё казалось, что вот сейчас тот бросит паясничать, улыбнётся по-человечески и как обычно скажет, скорчив рожу: «Ну что, бугай, здорово я тебя разыграл?»

– Всем нам сохнуть на виселице, – вместо этого услышал он.

– Да что с тобой, чёрт возьми? – Жмотов вытянул свою длиннющую ручищу, хлопнул товарища по плечу так, что того тряхануло. – Ты где до меня набрался? Ты же пьян, как свинья! Никогда таким видеть не приходилось.

– Я трезв. А вот ты действительно пьян. Но не от водки, а от собственной глупости.