Темнее ночь перед рассветом

Ты представлял его центральным фигурантом… Что там он заявил о взятках?

– Нет корейца.

– Как нет? Грохота же планировал его на обыск к Лировису взять?

– Не явился.

– Так вы его не арестовали, раздолбаи?!

– Товарищ подполковник!..

– Чую, кондрашка меня достанет, если добром ваша затея не кончится.

– Наша затея?

– А кто генералу дифирамбы пел?

– Это были оперативные соображения.

– Ах, соображения, товарищ Овечкин!..

– Обычные, рабочие наработки… нуждающиеся в оттачивании…

– Вот, значит, как… А когда на закрытом совещании Сербицкий официально обозначил операцию «Снежным комом», что же вы об этом молчали?

– А вы, товарищ подполковник?

Чуйков бросил трубку.

* * *

Сидеть или метаться по кабинету без толку. Он снова набрал капитана Водянкина:

– Обрадуешь чем-нибудь?

– К сожалению…

– Где майор Маскитин? Он же работал с тем корейцем?

– Выехал в район на поиски.

– На связь не выходил?

– Рано.

– Ну, держитесь, бараньи головы! – заскрежетал Чуйков зубами.

– Грохоту пригласить к аппарату?

– Грохота меня больше не интересует. Ему другую работу искать придётся. Ты мне про Наума лучше расскажи.

– Спит. Порывался звонить в Москву своему начальству, потом выпил весь коньяк и спит мертвецким сном.

Чёрная женщина в чёрной вуали

– Элеонора Емельяновна, – выйдя из зала в приёмную Первого, Ковшов нервно заходил из угла в угол, – наберите Генерального прокурора!

– Спросить Галицкого? – понимающе стрельнула глазами секретарша.

– Конечно, – хмуро уставился в пол Данила.

– Что за пожар? Бюро вроде в самом разгаре…

– В разгаре. Пожар и есть.

– С огнём сражаются бойцы, а раны им лечат верные женщины, – нежный голосок донёсся из открытой двери кабинета помощника Первого.

– Кто там? – вскинулся Ковшов на секретаршу. – Сменили Бориса Петровича? Ну дела…

Элеонора укоризненно покачала головой и, интригуя, покосилась на дверь:

– Гостья у нас, товарищ прокурор, а вы не знаете.

– Кто?

– Заходите, старший советник юстиции, я не кусаюсь. – Приятный голосок остужал его взъерошенную душу. – Весь в дыму, огне, кровоточащих ранах… И конечно, незаслуженных.

Над ним откровенно глумились. Ирония капала с каждого слова. Данила перешагнул порог кабинета:

– С чего вы взяли? Видите сквозь стены?..

И онемел.