Темнее ночь перед рассветом

Они вышли в коридор, оставив хозяина допивать водку.

– Мне бы глянуть одно место. Что-то мелькнуло в мозгу, да так, что в пот ударило.

– Серьёзное?

– Я прошу, Пётр Иванович…

– Да в чём закавыка-то?

– Вернуться бы мне на место происшествия…

– А ты подумал, какой круг давать надо? Я же машину отпустил. Не раньше чем через полчаса Николай за нами прикатит.

– Да я обойдусь. На своих двоих домчусь туда и обратно.

Квашнин задумался, поглядывая на оперативника:

– А зачем тебе это понадобилось, поделиться с начальством нет желания?

– Пустячок проверить, Пётр Иванович.

Боюсь, смеяться станете, если промашка выйдет.

– Серьёзный ты, однако, дружище, – потрепал Квашнин по плечу лейтенанта. – Хорошо. Сам таким был в молодости. Понимаю. Беги, но поспешай.

– Спасибо, товарищ полковник!

– Если меня не застанешь, когда возвернёшься, дуй к Червонному. Его малина тут недалече. Я зайду его потрясти. С Гномом осечка вышла.

– Вас понял.

И они расстались.

Один покойник тащит другого

С Червонным у Квашнина случился конфуз не конфуз, но небольшая оплошность.

Опоздал полковник. Когда он заявился, соблюдая все меры предосторожности, и заглянул в светящееся окошко, Червонный стоял посреди своей хаты в одних портках, голый по пояс, с задранными вверх ручищами, а вокруг суетились милиционеры.

Капитан Семён Семёнович Милашкин, известный опер из городского райотдела, производил большой шмон у Соломона Лавровича Шихмана – по-воровски Червонного – в связи с групповой кражей из магазина.

Похищенное, как и положено, отыскали, оно уже было рядками разложено на столе, а что не поместилось – на стульях, на редкой мебели и прямо на полу, выволоченное из объёмистых чувалов. Воры-помощнички, а их рядом с Соломоном в позе Ромберга стояло ещё двое, мрачно помалкивали, повесив головы.

– Хорошо работаешь, Семён Семёнович, – пожал руку Милашкину Квашнин. – Медалька обеспечена. Давно плакала по Соломону тюремная конура, но удавалось ему ускользать.

– Какая медаль! Хорошо, если премию за квартал подбросят, а то, глядишь, и не дотянешь, если висяк на голову свалится. – Капитан присел рядом с полковником запросто, по старой дружбе, и они закурили. – Эти кражонки, хоть и со взломом, а на полторы тысячи не потянут. Барахло. Да и ворьё – шелупонь. За таких премии не дождёшься.

Соломон, всё хорошо слышавший, обиженно фыркнул:

– Какого же рожна вам надо, сыскари?

– Молчи, гнида! – осадил его Милашкин.