Темнее ночь перед рассветом

– Конечно. Я выезжаю немедленно с оперативной группой.

Соединившись с генералом, Ковшов высказал недовольство, что его не поставили в известность.

– Исключительный случай, – сухо извинился тот, – признаться, Данила Павлович, в моей практике такое чепэ впервые, поэтому я позвонил Первому. Похищенная сумма уж больно велика…

– Я скоро буду с криминалистом и следователем по особо важным делам. Побеспокоюсь и о медицинском эксперте, – не дослушал его объяснений Данила.

У входа в банк его поджидал городской прокурор.

– Твоя территория, Дедов? – вместо приветствия, нахмурился Ковшов. – Два трупа за сутки! Мух ловишь? Какие мысли?

– К сожалению, трупов уже три, Данила Павлович.

– Как? Кто ещё?

– Тело оперативника Шипучкина найдено в озере у сквера. Убийца тоже не обнаружен, а по гибели Ширбаева информацию только собираем, – опустил тот глаза. – Фугас в этой же связке, но доказательства лишь косвенные.

– Предположения?

– Интуиция.

– К вечеру чтобы были факты! Занимайтесь. Здесь вы нам не нужны.

Ковшов почти вбежал наверх, важняк, тяжело дыша, едва поспевал за ним. Молодой охранник банка отстал. Возле кабинета, отмеченного вывешенной фотографией покойника в чёрной рамке, Данила замер на секунду и, распахнув дверь, сухо поздоровался с бросившимся навстречу управляющим.

– Куртлебс Станислав Миртович, – представился тот.

«Сравнительно молод, кучеряв с заметно подкрашенными под голубую седину висками, – отметил для себя Ковшов. – Красавчик! А красавчики деньги любят».

– Ширбаев – мусульманин, – подошёл, поздоровавшись, Сербицкий, – застрелился ночью. Сегодня по их обычаям его положено придать земле до захода солнца.

– Не будем спешить… – поморщился Ковшов. – Медики прибыли? Осмотр и последующее вскрытие для исследований – это прежде всего. Какова причина смерти?

– Данила Павлович, – шепнул на ухо генерал, – здесь Иван Данилович, к нему с просьбой обратились родственники.

– Обойтись без вскрытия?

– Ну да… – замялся генерал.

– Где он? Я объясню сам.

Сербицкий провёл его в соседнюю комнату, где Дьякушев, обмякнув в кресле, принимал успокаивающий укол медсестры.

– Дурно действует на него вся эта обстановка, – опять шепнул генерал. – Чуть не упал, увидев труп.

– А какого рожна надо было его туда водить? – вспылил Данила.

– Попросил… Своими, так сказать, глазами увидеть пожелал…

– Покойник его знакомый, друг?

– Что вы! Дьякушев близок лишь с управляющим.

– Родня?

– Никак нет.