Темнее ночь перед рассветом

Когда же восторжествовала житейская мудрость: раз время убито, его следует с толком использовать, очередь почему-то не сократилась, а возросла – засиживались жалобщики у Ковшова, потому что тот угощал каждого чашкой чая, несмотря на удивлённые, а затем укоризненные взгляды грозной смотрительницы канцелярии, подававшей угощение; тщательно выслушивая явившихся, что-то записывал себе в журнал, хотя каждый приносил и оставлял у него на столе увесистый набор документов с письменным заявлением. Долго беседовал.

Документы в своём большинстве содержали копии ответов из различных, в том числе и прокурорских, инстанций… Когда время перешагнуло девятый час вечера и голова Данилы застопорилась от выпитого кофе, а хвост очереди наконец-то подобрался к его кабинету, о чём выразительно просигналила глазами секретарша, сменившая начальницу, взгляд Ковшова упёрся в очередного вошедшего, того самого, позже ужасным образом приснившегося ему ночью. Но тогда Данила был далёк от всего этого, и он попросту безмятежно вздохнул, предвкушая скорое избавление от тяжких трудов, и, надёжнее укрепившись в кресле, воззрился на посетителя.

Нет, не японец тот был вовсе, каким привиделся во сне, а крохотный кореец. Действительно лыс, даже выбрит, но глаза те же – пронзительные и глубокие, ожёгшие Ковшова мистическим огнём, лишь он заглянул в них. Неведомым иррациональным чувством, приводившим в оцепенение, веяло от пришельца, и, перебарывая себя, Данила кивнул на стул:

– Чем обязан?

– Вот! – бросил тот на стол несуразный треугольный пакетик и остался стоять.

– Незаконных вложений не имеется?

– Моя не понимат.

– Деньги, наркотики?..

Кореец молчал.

– Отравы нет?

– Разве можно…

– Ирина! – позвал Данила секретаршу и, когда та вошла с чашкой чая, кивнул на пакет: – Просмотрите, зарегистрируйте. Он плохо говорит по-русски. Завтра дадите мне в почту. – И, глянув на посетителя, спросил для верности: – Может, на словах что-нибудь? Сможешь?

– Долго говорить… Моя домой далеко ехать.

– Откуда же вы?

– Завтра читай.

– А сам?

– Найдёшь меня, нужен буду, – и развернулся к двери.

– Адрес, адрес!.. – бросилась за странным посетителем Ирина.

Но корейца и след простыл.

Знал бы Ковшов, что жутким видением тот явится к нему ночью…

Загадки порождают тайны

В записке пять корявых слов: «Найди меня, хозяин. Много скажу». На конверте ребус: «КИМ».