Плаха да колокола

Прохор припрётся, хай подымет. Он пожара пуще смерти боится.

Мы осторожно закурили, приоткрыв дверь, и тут же услышали голоса. Дилижанс, стоя посреди двора, о чём-то выспрашивал Курагина, тот лебезил, только задницу ему не лизал.

– Так кто же кого из них тащил? – допытывался Дилижанс.

– А шут их знает, Корней Аркадьевич. Коновалу разве можно верить? Он вечно пьян.

– Говорю же, сука! – не вытерпел Коновал, рванулся в дверь, но я его удержал.

– Если Китаец, откуда в нём силы взялись? Тощий, как гвоздь.

– Красавчик, конечно. Не сомневайтесь, Корней Аркадьевич. Красавчик бугай вон какой!

– Не скажи. Желторожий – мужик жилистый.

– Мартышка и есть мартышка… Лучше б сдох! Нам теперь в нем надобности никакой, не до пароходов.

– Ты о чем, старик?

– Может, я шепну Чаре, ведьме нашей?

– Это как?

– Назад, на тот свет, возвернёт. Она легка на руку, лишь прикажите.

– Отравить, что ли?

– И не заметит никто. Уснёт желторожий, и все концы.

– Ах ты, чёрт! – Дилижанс задохнулся дымом.

 – Чего городишь, старый хрыч!

– Как скажете.

– Они ж это?.. Герои! Теперь они мне знаешь как нужны! Братва только о них трёп и ведёт! Это ж какой пример нашим молодцам! Урки про них сказки такие разведут!..

– Эти умеют…

– Ты газетки-то читаешь, старик?

– Газетки? – хихикнул Прохор. – Зачем они нам. Жива была моя бабка, сходила с ума, а мне не до них.

– Перековывать тебя надо, – захохотал Дилижанс. – Товарищи повсюду о чистке заговорили, нам об этом тоже следует подумать.

А что? В ногу со временем поспевать надо. Я их по-свойски наградить думал.

– Без этого не обойтись?

– Орлы-то наши, знаешь, как своим подвигом Ваську подняли?

– Василия Евлампиевича?

– Читал бы газетки, не спрашивал. Вот, послушай. – Он захрустел бумагой. – «…За ликвидацию банды атамана Бороды, длительное время свирепствовавшей близ города и грабившей обозы рыбопромышленников, представлены к почётным грамотам»… – Он прервался, прокашлялся. – Это лишнее. Вот: «…сам атаман коварным и обманным способом проник в ряды нашей Красной милиции, поэтому долгое время был неуловим и ему удавалось вершить свои чёрные дела»… – Дилижанс поперхнулся, сплюнул, кашлянул, прочищая горло, сипловато пожаловался: – Всё у этих газетчиков в одной куче, пока до главного доберёшься.

Вот: «Своей энергией, повседневным упорным трудом товарищ Турин честно выполнял все задания Советского Правительства, чем оправдал высокое звание Красного Пинкертона».