Плаха да колокола

Мне просто так не надо, – быстро заграбастал деньги Задов. – Я в первом забеге не участвую. Я со второго начну. Но с таким сувениром уверен, выигрыш мой.

– А Василий Петрович? – подтолкнул таким же образом следующий свёрток замзав.

– Он ещё не решил. У него конференция на носу, – забирая и эти деньги, ответил Задов. – С лошадью загвоздка. Московские лошади, не наши. А вот если Табун-Аральских привезут, тогда да! Тогда, может, и я в первом заезде решусь на своём Миражике. Ты давай приходи, Валюш.

– Непременно! – возликовал тот.

Влетел официант с подносом, но Задов замахал на него руками:

– Засиделись мы. Пролётку вызвал?

– Стоит, – нагнул тот голову.

– Хоть здесь угодил, – покосился на китайца Задов и стал прощаться с Дьяконовым. – Ты меня прости, Валентин Сергеевич, мне ещё в одно место надобно успеть. Сам понимаешь: женщины не любят, когда кавалеры опаздывают.

VII

Вторые сутки губком лихорадило.

Впускали не всех, лишь по вызовам, по запискам, своих. Заворготделом Мейнц с лицом китайского императора сидел на телефонах, отвечал один на все звонки.

Виной всему была подготовка доклада на конференцию, с докладом зашивались.

По обыкновению, его собирал воедино из частей товарищ Таскаев. Заведующие отделами и другие ответственные лица писали в своей части составные блоки, из которых второй секретарь творил единое целое и представлял товарищу Странникову для ревизии, замечаний и оценки.

Обычно работа эта начиналась загодя, копились бумаги с нужными фразами, цитатами вождей, вырезками из газет, откладывались брошюры, некоторые умудрялись подыскивать под тему стишки посерьёзней и поавторитетней, но мимо Странникова они не проскакивали, как и прочая мелочь.

Странников ко времени общей читки «болванки» доклада набирал особую форму – был жесток и непримирим.

Работал каждый по-своему, кое-кто запирался в кабинете, кто-то оставался вечерами, отключали телефоны, гении диктовали секретаршам на ходу. Но таких было мало.

И всё же месяца хватало, чтобы со спокойной совестью вручить товарищу Мейнцу свой кусок для предварительной проверки.

Второй этап наступал с Таскаева. Этот работал только вечерами, только с запертой изнутри дверью и телефонными звонками мучил и допекал каждого, в писанине которого сомневался хоть на грамм. Особенно противны были его звонки ближе к полуночи, но тот вызывал к себе несчастного, даже не интересуясь, где он его застал и в котором часу суток.