Плаха да колокола

Ему забыли сообщить о начале, и секретарша, всплеснув руками, понеслась за ним, тот вбежал, споткнулся о порог, едва не упав, успел вцепиться в Таскаева. Нервный смешок зародился среди сидящих, но тут же смолк, а двое так и стояли, обнявшись и извиняясь друг перед другом.

– Начнём? – оборвал идиллию ответственный секретарь, облокотившись на подоконник, так и отделяясь от всех. – Цирк, да и только!

Специально или забывшись, он позиционировал себя остальным; первым это заметил идиолог Распятов, толкнул ногой под столом Мейнца, тот вздумал возразить, но Странников, словно следил за всеми, пресек:

– Опоздание, надеюсь, восполним качеством содержания? Прошу!

Таскаев дрожащим голосом начал читать.

Обычно в таких случаях он снимал очки, так как, волнуясь, потел; очки съезжали на нос и не помогали ему, а мешали. Толстыми стёклами они уродовали и без того пухлое асимметричное его лицо, и он мучился вдвойне, зная это. Видел без очков он очень плохо, поэтому лист с текстом держал перед самым носом и пальцем водил по строчкам. Но к этому давно привыкли; никто не обращал внимания на знакомые фразы начала, формальные обязательные строки, тихий голос докладчика, бубнящую монотонность. Таскаев не трибун, не Странников, он – вжившийся в должность вечно второго рядовой чиновник: не прошло и двух минут, как нервный накал спал, его перестали слушать и некоторые смежили веки. Нет! Никто и не думал дремать, но многих клонило ко сну после стольких треволнений.

– Читал? – вдруг спросил ответственный секретарь Таскаева.

Все вздрогнули вместе с докладчиком, не поняв вопроса.

– Что?

– Вот это?.. – Странников выпрямился. – Только что вы произнесли?..

Таскаев сбился, палец его соскочил с нужной строки и сейчас лихорадочно искал потерянную фразу.

– Ну! У вас там про какой-то «Шум»?

– Сейчас, сейчас, – засмущался ещё более докладчик, но совладать с собой не мог.

– «Шум эпохи»! – подсказал кто-то. – Мелькала такая заметка в нашем «Коммунисте».

– Нет. Я «Коммунистом» не пользовался, – пролепетал докладчик.

 – Там вечно что-нибудь путают.

– Зря вы так, – обиделся тут же Распятов, идеолог и куратор местных газет. – Сами перепутали, так не пеняйте на других.

– Вот! Я вам нашёл, – никто не заметил, как Странников подошёл к докладчику и резко ткнул пальцем в текст: – «Философия эпохи»! Есть статья с таким названием, а у вас какой-то «Шум эпохи»?..

– Да, да, – стушевался Таскаев, – я же говорю, в нашем «Коммунисте» обязательно перепутают.