Плаха да колокола

 – Наши передовые женщины, последовательницы чудесного танца, уже посредством женсоветов вовлекают в искусство молодые дарования. Мы не прочь приспособить наш зимний театр, взялась бы за это Катерина Сергеевна Венокурова…

Произнеся это имя, Задов опомнился и едва не поперхнулся, но Странников плохо слушал его, поедая селёдку, и никоим образом не отреагировал.

– Впрочем, Зимний театр наш не годится, – затараторил вдохновлённый артист. – Мы со Стефанией посягнём на Аркадию. Летний театр будет как раз. Там столько помещений! Я верю, и вы, Василий Петрович, проникнетесь нашим прожектом, приложите руку к возрождению танца на астраханской земле!

А танцовщица действительно сотворила чудо.

Она заканчивала, и общему ликованию, казалось, не будет предела. Задов рванулся было к героине, но жёсткая рука ухватила его за воротник, и знакомый голос произнёс над самым ухом:

– Нет, задержись и ответь, несносный фигляр, что всё это значит?

– Давайте сначала выпьем за удавшийся праздник! За нашу бенефистку! – попробовал вывернуться Задов.

 – Вы можете гордиться, Василий Петрович! Это первая ласточка, с которой возродится наш новый театр. Как знать? А вдруг посчастливится затмить славу самого Ла-Скала! Мы на пороге этого! Дожить бы до великих дней!

– Но ты-то уж точно не доживёшь. – Прощаясь с Туровым и его подружкой, Странников аккуратно, но настойчиво поволок приятеля от стола в тёмный уголок, где грустил рояль.

– Кончай, наконец, свой трёп! – едва сдерживался секретарь, когда они остались одни, и хлопнул кулаком по крышке инструмента.

 – Объясни мне, зачем ты снова связался с хитромудрой еврейкой и её женихастым прокурором? Ну про прыгающую наркоманку я вроде уяснил. Тут у тебя свой интерес появился. А Глазкин со своей кикиморой зачем понадобились? Какую аферу ты вновь задумал?

– Василий Петрович, помилуйте, я вам всё сейчас объясню, – залепетал артист.

– Что им в этот раз понадобилось от меня и с какого боку прицепился ты? – не унимался секретарь. – Сказать по правде, не ожидал я от тебя такого выкрутаса! Преображаешься на глазах, Гриша.

Мы – приятели, но ты порой злоупотребляешь моим терпением. Я креплюсь, креплюсь, но!..

– Прости! – обнял Странникова актёр, минута, и, казалось, он зарыдает. – И не вини своего старого товарища. Послушай только, в какую трясину их засосала судьба! Ах, господи! Ты знаешь, почему они тянут со свадьбой?

– Мне б их заботы! – сплюнул Странников с досады.

– Не протянуть им руки сейчас – большой грех.