Жил отважный генерал

– Язык прикусил? Или не хочешь говорить?

Мунехин только отвёл от него глаза, упёрся в стенку тоскливо и без всякой надежды.

– Ну, молчи. Скажешь, как приспичит. – Кирьян крикнул солидно. – Легата не забыл?

Мунехин повернулся, заинтересованнее всмотрелся в глаза Рожину.

– Не забыл. Так я от него привет тебе должен передать. Слышь? Помнит тебя Илья Давыдович и просил передать. Меня уполномочил. Заметь, не эту сволочь, что тебя чуть не убили.

Ядца и Хрящ недовольно поморщились.

– Одного поля ягода, – выдавил из себя Мунехин почти неслышно.

– Не скажи. Я тебя от смерти спас. И на будущее обещаю – жить будешь. И сучат твоих не трону, если станешь послушным.

– Что надо?

– А ты не догадываешься?

Мунехин промолчал.

– Ты зачем попа спёр в подполье?

– А было бы лучше… если б его… священник нашёл? – Мунехин заговорил, но язык плохо ему подчинялся – ему мешала кровь и выбитые зубы, он закашлялся и со стоном выплюнул несколько штук вместе со сгустками крови. – Или милиция?

– А тебе откуда известно о милиции? – насторожился Кирьян.

– Ты меня… за дурака-то не держи, – отплевался наконец Мунехин и заговорил увереннее: – Где убийство, там и власть.

– Соображаешь. А шуры-муры с ними не водишь?

– Какой интерес тогда прятать?

– Я не знаю. Ты ответь.

– Мели Емеля…

– Что с трупа взял?

– А что с него возьмёшь? Труп и есть труп.

– Нож где?

– А там и выбросил, когда на доску клал покойника.

– Проверю! Смотри!

– А проверяй. Крысам не сожрать. Там и будет.

– А чего тебе понадобилось прятать труп? Какой интерес? Ты же якшался с монахом?

– Знал немного. Схоронил по-христиански.

– А менты или попы не сделали бы?

– Сделали бы. Почему нет.

– Ну а чего полез? Следил за мной?

– Кабы не убрал я его, все подозрения бы на меня пали. Тебя никто не знает.

– Вон как! Это почему ты так уверен?

– Бывал он у меня дома. Что скрывать.

– Вот, уже теплее. – Кирьян потёр от возбуждения руки, заёрзал на подавшем жалобный скрип стуле.

– Верующий я.

– Ах, исповедовался, никак?! – Рожин закатил глаза, загримасничал, изображая кающегося грешника, только что не крестился, но вдруг разом замер и рявкнул на Мунехина: – Дурить меня не советую! Я тебя предупреждал?

– Чего ты?

– Ну так слушай ещё раз. Старшему твоему я нашёл место. Пока ты мне здесь сказки брешешь, он будет крыс кормить в каменной яме.

Мунехин дёрнулся в ужасе.

– Да-да.