Жил отважный генерал

А епископ тот не кто иной, как спаситель города от страшной заразы – чёрной холеры!

Проверяла Илария Лавра, не лукавит ли дед? Он о напасти той страшной, об эпидемии, косившей в их крае всех кого ни попадя, говорил нехотя; смерть тогда прибрала его отца и трёх братьев, но пощадила мать и деда, да он сам выдюжил. Илария об этом слыхом не слыхала, у ключаря Савелия спросила. У ключаря в храме книга имеется, ещё древними словами писанная. Савелий глянул в неё, полистал, действительно, нашёл там про холеру, в прошлом веке злобствовавшую в городе.

Всё так и было. Верно Лавр говорил. Спас тогда преосвященный Павел край их от великой напасти.

Ключарь Савелий даже смилостивился, вслух прочёл историю ту. Мор в то время был в Поволжье, а в городе особенно. В жару самую и началось. Запретили даже воду речную пить – падал люд прямо на улицах, словно косой подрезанный. Открыло начальство чайные, сахар и чай бесплатно отпускали. А покойников не счесть! В гробы их кладут, известью засыпают. Только и дерево кончилось, в городе с этим всегда плохо было, камышом все пользовались.

Врачи трупы-то в ямы валят – и известью, известью!.. Народу тёмному не понять. Поползли тут слухи одни других страшнее. Будто заведомо травят людей. Живых земле предают, а те ночью из извести откапываются и белыми как есть по улицам шастают! В дома к родне стучатся. Холодно под землёй-то! Бунтовщики чайные побили, пожгли, больницу разорили, врача одного споймали, до смерти чуть не запинали. Самому губернатору толпой пошли окна бить. Солдат пришлось из Саратова вызывать. Павел тогда город и спас. Вразумил глупых молитвами и речами, сам со священниками и врачами, холеры не страшась, посещать начал больных и днём, и ночью, крестные ходы совершал.

А летом следующего года епископ Павел совершил благодарственный молебен о полном прекращении эпидемии в губернии. На площади, в кремле, принародно.

Вот тогда, выходит, мать и ткнула Лаврушку к Преосвященному ладошки целовать. На всю жизнь врезалось то в память детине!

Послушает Илария Лавра, так ничего хорошего и не запомнилось тому, хотя с малых лет и всю жизнь при церкви находился! Всё страхи да слёзы! Илария сама от слёз не сдержалась, когда слушала с Донатом да Златкой грустную историю о последних днях жизни великого мученика, другого владыки – Митрофана[9 - Архиепископ Астраханский и Царевский, в миру Дмитрий Иванович Краснопольский, расстрелян в 1919 году без суда и следствия.

]. Об этом и она сама уже слыхала. От других.