Песни Красных Ястребов

– На помощь! Стража! Стража! – завопила тетя.

Кейра дернула руку со всей силы, и тетя упала на колени. Она буквально повисла на Кейре, второй рукой схватившись за сестринскую робу. И все это время Линда не переставала вопить:

– На помощь! Преступница!

Прохожие все видели. Зеваки на балконах – тоже. Стража будет здесь совсем скоро.

Пальцы тети больно впивались в кожу. Кейра пыталась разжать их свободной рукой – все без толку. Линда тянула ее на землю и истошно голосила.

Не зная что делать, Кейра влепила ей пощечину – и пальцы женщины разжались.

Она осела на землю, и ее крики стали рыданиями.

– Не б-б-б-лаго… дарная, ж-ж-жестокая… беги, это умеешь… от себя-то убежишь?! – тетя захлебывалась рыданиями.

Феликс и Курт пытались поднять ее, поставить на ноги. В руке женщины был обрывок сестринской рясы. Щека побагровела от удара. Но для тети у Кейры не было жалости. Сейчас – ни капли.

Кейра поправила сумку на плече, развернулась и пошла прочь. Волны жара и озноба столкнулись у нее внутри – и не оставили ничего.

13 Винсент

Командор. Винсент и не думал, что дослужится до такого звания. Большая ответственность… которая ничуть не тяготила предыдущего командора.

Винсент не понимал бунтовщиков – не видел смысла. Канцелярия Бальдвина считала иначе. Кабинетные клерки завалили командорский стол бумагами – и некоторые Винсент даже прочитал.

Дагросса – старый город с вековыми традициями. Когда Империя пришла на восток, Дагросса долгое время обеспечивала Каармору преимущество на море.

В конце концов старый Каармор пал, и в Империи появилась Красная Провинция. Но жители Дагроссы не забыли, как горели их корабли в заливе в ночь осады.

Мастерство корабельщиков передавалось среди коренных жителей города от отца к сыну. Это был гордый народ с крепким цеховыми традициями. Они недолюбливали Бальдвина – но уважали. Затем старого начальника верфи сменил пустоголовый чинуша и рьяно начал наводить свои порядки. Ну что за идиот! Винсент ни на секунду не поверил в то, что Рольфа Оренбара утащили мутанты-рыболюди.

Сговор цеховых и убийство чиновника – дурное предзнаменование, и Бальдвин никак не мог его спустить. Начались аресты, дознаватели приступили к работе – семьи корабельщиков потеряли кормильцев. Но это был лишь первый костер.

Другим очагом стали вольнодумцы. Молодые юноши и девушки, которые грезили переменами. Многие родились уже во время правления Бальдвина – и все это время жизнь не становилась свободнее.