Разведотряд

Пожалела, когда бывший сослуживец отца, поспешно возвращённый из лагерей, бывший комкор Литвинов передал ей на словах через связного: «Надо постоять за Отчизну, Казанок…»

«Казанок-Казаночек» – так звал её только отец, так что незнакомцу, принёсшему эту весточку и пароли на случай возможного визита «своих», которым нужно будет помочь, можно было верить…

Тот, кто стучался сейчас в дребезжащее стекло оконца, был не из их числа, не из центра, поскольку этот пароль, с несуществующей тетушкой Фелицией, был как бы для «местного потребления», его Казанцева выдумала сама, припомнив довоенную соседку по саратовской коммуналке, лихо и скандально промышлявшую самогоноварением.

Соседку, бывшую «классную даму» мариинского приюта для девиц обедневшего дворянства. Сейчас поминал давно покойную «благородную самогонщицу» человек совершенно незнакомый, ни голосом, ни фигурой, размытой по-летнему ярким лунным светом. Наверное, тот… или те, о ком её предупреждали…

Групповой портрет в интерьере

Кособокая дверь лавки скрипнула, как несмазанное тележное колесо, и Колька Царь увидел в полутьме, словно в погребе, озарённую жёлтым свечным светом прямую женскую фигуру безо всякого намека на старческую согбённость.

Звучно хмыкнув, Колька ступил через порог:

– Добрый вечер, хозяйка… – кивнул он, хоть и без того изрядно ссутулился ввиду близости дощатого потолка.

– Добрый… – коротко отозвалась женщина и, заглянув за плечо старшего матроса, никого там не обнаружила.

 – Где остальные? Пусть зайдут. Нечего на улице маячить, когда появится патруль – одному Богу…

Она не договорила. В проёме двери вдруг объявился Саша Новик со шмайсером, опущенным вниз дулом, но палец правой руки на спуске и магазин в ладони левой, – что не осталось незамеченным хозяйкой.

– Вообще-то, это мне вас опасаться надо… – бросила она через плечо, отступая в глубь лавки. – Мне вас никто не рекомендовал, а откуда вы пароль знаете…

– Честно говоря, этого я и сам вам сказать не могу, – оглядываясь в подвальной тесноте лавки, Саша вошёл внутрь.

 – Так что вынужден, как и вы, верить на слово.

– Ну… – пожала плечами «баба Маша», примащивая блюдце, заросшее свечным парафином, на ближайшей полке. – Можете и не верить. Дело ваше. Красноармейской книжки у меня не имеется, да и веры документам сейчас никакой…

– Это точно! – поддакнул Саша, шагнув за прилавок и отодвинув дулом автомата замызганную шторку справа от себя.