Путь к Босфору, или «Флейта» для «Императрицы»

Вадим отрицательно замотал головой.

– Р-ра…

– Раствор ещё послабее сделать? – предположил Кирилл.

– А я что толкую! – с облегчением перевёл дух Вадим.

Дружный смех вспугнул где-то на стрехе тёсовой крыши сонного голубя: заикание после контузии ещё не совсем отпустило Иванова (первого), но случись ему забыть о нём вовсе – и заикание, в свою очередь, хоть на мгновение, но забывало о моряке.

– И без того, слабее некуда, – вздохнул Иванов (второй), пробуя проволоку тяги большим пальцем на звук, точно гитарную струну.

 – По-хорошему как раз и надо было так обмыть полотно хлоркой, чтобы день-два сюда без противогаза ходу не было.

– Так за чём дело стало? – удивилась Арина, подзывая руками Вадима, чтобы слезть со скамеечки выстой в пол-аршина. – Сам бы и обмыл, а противогаз, вон, даже у Маруськи есть. – Она мотнула головой куда-то за бревенчатую стену амбара, где предполагалась «Маруська» – старейшая обозная кобыла редкой масти и лени. Противогаз Зеленского, делавший её весьма отдалённо похожей на сказочного единорога, и впрямь, имелся где-то под облучком фургона.

– А затем, что хлорка есть вещество агрессивное, – наставительно начал Кирилл, осторожно спускаясь с «птичьего» крыла «Taube». – Способное не только истребить споры плесени, но и волокна ткани, в коих та поселилась, и сдаётся, переживает свой «Золотой век».

Лейтенант Иванов, и в глаза именуемый «вторым» согласно армейской традиции горестно похлопал полотно крыла в грубой аппликации латок и в лишайных рыжевато-серых разводах.

Полотно с мудрёным графским гербом отозвалось на ладонь гулом барабанной кожи, но, видимо, не слишком убедительным для опытного уха, – так что Кирилл поморщился:

– Его бы резиновым клеем пропитать…

– А пэ… почему не лаком? – поинтересовался лейтенант Иванов, соответственно старшинству, – «первый».

– А ты себе на корабле паруса залакируй, – я посмотрю… – со вздохом проворчал Кирилл.

– Кэ… какие паруса? – возмутился Вадим. – На бэ… броненосце?

– Я ж и говорю, дилетанты… – как раз таки невозмутимым остался Кирилл.

Хотя тут же вскрикнул: – Ну что вы делаете!? – увидев, как Арина, рискованно держась за расчалки крыла, собирается спрыгнуть с низкой скамеечки в руки Вадима.

Судя по гримасе Иванова (второго) – у того сердце зашлось.

– Кэ… как… – покачал головой первый.

– Как ты на нём летать собираешься? – закончила за него девушка, отряхивая от ржавой пыли белый передник санитарки. – …Когда чихать рядом боишься.