Коварная дама треф

Он не только почуял себя невольным соучастником неведомых пока, но надвигающихся с необратимой силой таинственных событий, но предчувствие ужасной беды уже страшило его.

Важная персона

Любитель традиций, Игорушкин не терпел их нарушений. Малейшие отступления вызывали у него нервозность и выводили из себя порой надолго. В особенности такими бывали ночные звонки, внезапные визиты незнакомых и уж, конечно, любая суматоха.

Но тут, как назло, все соединившись, навалилось одним разом.

Уже не ночь, но еще и не утро, а затрезвонил с кухни телефон.

Сын, Петруха, давно не объявлялся. Анна Константиновна, как была в ночной сорочке, заторопилась с постели, босой зашлепала по паркету, восклицая тихонько на ходу:

– Коленька! Небось внучок. Кому ж еще в такую пору? С петухами, истинное дело, с петухами!.. Вот несмышленыш!

Но оказалось не он; на проводе был Алексей Моисеевич Личого. Анна Константиновна хорошо знала заведующего областным отделом здравоохранения. С аппаратом в руках и трубкой она так и подошла к кровати.

Игорушкин уже и сам поднялся, сидел, нахохлившись, хмурился на нее, будто она во всем виновата.

– Кто?

– Алеша. Алексей Моисеевич. Беда, видно. Не станет зазря.

Игорушкин принял аппарат на колени и трубку к уху. Заведующий отделом охал, причитал, не здороваясь. Разобрать, понять что-либо было сложно. Игорушкин отстранил трубку от уха, крик слышался теперь издалека, повременил, потом сказал в нее:

– Ты не на пожаре, Алексей Моисеевич. Остынь.

В трубке поутихло.

– Вены вскрыла дочка ее?

На другом конце провода зашумел, завозмущался, заверещал голос.

– Что надо-то? Говори внятно… Принять?

Голос в трубке смирился.

– Приму… Разберемся… Когда? Да сегодня же. С утра.

– Вот горе-то, – вздохнула рядом Анна Константиновна.

– И звонят! И звонят домой! – хлопнул рукой по подушке Игорушкин. – Не могут дождаться!

– Беда ж, Коленька! – приняла от мужа аппарат Анна Константиновна. – К нам только с этим народ и спешит… Куда ж еще?

* * *

Она ждала его в приемной.

Уже вся в черном. Высокая, стройная, властная – по лицу заметно. Напряглась, как струна. Представилась:

– Калеандрова, Софья Марковна.

– Проходите.

Она, вся подобравшись, прошла в кабинет, присела не горбясь за столом, глядела прямо на него, не опуская темных глаз в набрякших красных веках. Держалась, только руки заметно подрагивали. Спохватившись, убрала их со стола.

– Алексей Моисеевич вам звонил?

– Я слушаю.