Бермудский артефакт

Тяжелая, почти квадратная челюсть двигалась вверх-вниз, и мужчина беспрестанно отплевывался, фыркая, как конь. Каждый раз после такого выдоха с губ его срывались алые брызги. Мужчина был одет в белую рубашку и белые льняные брюки. На солнце сверкнула пряжка ремня, и Макаров мгновенно запечатлел в памяти аббревиатуру: «CD»… Откровенно дорогое качество одежды в некоторой степени могло указать на высокий статус ее хозяина. На пальце его тоже был перстень – из белого золота, с большим, искусно ограненным изумрудом.

Всякий раз, когда кровь из носа заливала рот, он подносил эту руку к лицу и небрежно вытирал подбородок. И на красном зеленое смотрелось, словно подчеркивая всю неприглядность обстановки, особенно вызывающе.

– Где она?..

Макаров перевел взгляд на сказавшего это Левшу. Это был вопрос, судя по интонации.

– Левша?.. – позвал его с уже нескрываемым изумлением он.

А тот присел перед своей жертвой и вонзил взгляд в его сломанную переносицу.

– Где она? Куда ты спрятал ее, мерзавец?

– Ты забрал у меня все, забрав ее.

И должен был умереть. Но – нелепая случайность виной тому – ты выжил… И ты думал, я вас простил бы? – Размазав кровь по лицу, черноволосый мужчина улыбнулся. – Не сегодня, так завтра ты окажешься в земле. Просто вопрос времени, Филипп.

«Филипп?» – прошептали губы Макарова.

– Не забывай, что она была моей женой, сукин ты сын, а не твоей!

– Где Мари?!

– Что ты собрался делать, козел?! Искать ее?! А если я не скажу, ты убьешь меня?! Мститель-любовник!.

. И как ты намереваешься после этого покинуть Париж, идиот?! Тебе известно, кто я?!

Размахнувшись, Левша снова ударил черноволосого по лицу. Брызги крови отлетели в сторону и врезались в брюки Макарова.

Левша поднялся, отступил на шаг и поднял пистолет.

Макаров посмотрел на мужчину. Подтянув ноги и побледнев, хотя всего секунду назад лицо его было почти свекольного от ярости цвета, тот на глазах осунулся и попыток стереть с лица кровь уже не делал.

– Ты же понимаешь, что я тебя бил до полусмерти и вез в Булонский лес не для того, чтобы в последнюю минуту простить? – пробормотал Левша.

– Сколько ты хочешь? – услышал Макаров и посмотрел на того, кто это произнес, – истекающего кровью человека.

– Что? – после затянувшейся, мучительно долгой паузы произнес Левша.

– Я спрашиваю, сколько ты хочешь, чтобы решение простить было для тебя обоснованным.