Враг на рейде

 – Через целую минуту-то?

– Як чiп, – малопонятно как-то зарекся Карпенко, но даже изъявил готовность крест наложить неловким движением, мол: «как Бог свят!» – До того ж у Василя Иваныча есть теперь с кого спросить за брехватер, – добавил он скороговоркой, подхватывая на плечо корзину.

– И впрямь… – обернулась через плечо Варвара.

Всегда на каникулы – чуть ли не с первого класса – вчерашние мальчишки и теперешние юноши съезжались в Севастополь. Один из Петербурга, другой из Одессы.

И потому как-то не до конца местные: один вовсе дачник, другой хоть и из здешних греков, но «эвон куда махнул!», держались друг друга, нередко отбиваясь, спина к спине, от портовых босяков, и вместе лазали через забор к тринадцатилетней девице Самойловой держать отчет о прочитанных книгах…

Одним словом, если уж было искать где Ваську, то не иначе как в лавке Василиади, а если пропадал Мишка, то непременно на даче Ивановых.

Сейчас же «молодые люди», позабыв присущую их пониманию возраста солидность, пихались и толкались на трамвайной остановке, как дети, свезенные родителями на дачу.

Форменные фуражки – гардемаринская с золотым якорьком и коммерческого училища с серебряными листочками дуба – хлопали по спинам.

Ежась в шерстяном английском костюме, Варвара покачала головой.

Куда как снисходительнее смотрела на молодых людей с афиши знаменитейшая певица России мадам Вяльцева, приподняв надо лбом тонкими пальцами не менее известный вал волос, переплетенный жемчугами.

Сегодня, 29 октября, в Морском собрании, а после и в летней эстраде для самой широкой публики бесплатно и, надо понимать, для поддержания патриотического духа состоится бенефис, публика услышит…

Ни великолепная Анастасия, ни Варя, да и никто здесь на Екатерининской площади не знали еще того, что знал уже дядя Варвары.

Петроград. Дворцовая площадь

Министерство иностранных дел

Алексей Иванович пошевелил пухлыми губами, будто перечел донесение, впрочем, глядя в бумагу невидящим взглядом: «По достоверным сведениям, Турция решила 28 октября немедленно объявлять войну России».

Это сообщал Гривс, русский посол в Константинополе, министру иностранных дел Сергею Дмитриевичу Сазонову, а тот, в свою очередь, прежде чем составить радио командующему Черноморским флотом, счел нужным зайти к Алексею Ивановичу.