Дело государственной важности

Российские изготовители спальных гарнитуров из ДСП, которыми брезгуют на Западе, уверяют, что те в состоянии прослужить десять лет. Разумеется, в расчет не берется ряд факторов, сокращающих этот срок в несколько раз. Например, не учитывается, что такой гарнитур может служить не больше полугода, если будут совпадать смены понравившихся друг другу слесаря гостиницы и горничной.

«Повег’нись!.. Повег’нись вот т-так!.. Нет, вот т-так!.. Нет, не т-т-ак!.. Да, вот так, кг’ошка!..»

Кряжин вспомнил, что он не ел с самого утра.

Тихо вернувшись в коридор, он так же тихо закрыл замок, прошел на кухню и переступил через лежащий на полу опрокинувшийся пакет с провизией. Он был принесен из гостиницы, и сомнений в этом не было никаких: упакованные в целлофан бутерброды, несколько бутылок вина (одну такую он видел в мусорной шахте), зелень и баночки с консервами. На какие шиши это закуплено, было неясно. Скорее не закуплено, а вынесено из кухни в тот момент, когда поваренок чинил прорвавшийся кран и уделять внимания чему-либо другому был не в состоянии.

Кряжин распечатал один из бутербродов. Был он с красной икрой, и хлеб под ней был хрустящ и вкусен. Проверил холодильник, принюхался к одной из бутылок, чтобы не оскоромиться спиртом вместо минералки, и с удовольствием перекусил.

В зале советник, под вопли из запертой спальни: «А теперь ты мне так!..», расположился на диване и подтянул к себе распахнутые и позабытые хозяином нарды. Расставил фишки и стал бросать кости не на доску, дабы не стучать, а на диван.

Кряжин был мужчиной. Появиться в дверях с папкой в руке в эти мгновения было ниже его убеждений. Он не столько понимал Тарзана, сколько саму суть происходящего. Даже если бы за дверями сейчас находился не слесарь «Потсдама», а убийца, он, наверное, дал бы процессу закончиться в нормальном режиме. Есть принципы, переступать через которые некоторые мужики не могут, и Кряжин к этим мужикам относился. Он продолжал бросать кости даже после того, как вопли прекратились и по спальне стали расплываться глубокие стоны.

«Давай еще, но по-дг’угому»…

«Э, нет», – решил советник, встал и уже стоя выбросил кости. Выпало два и один. Не беда, все равно проиграл. Себе.

Теперь можно было в тактичность не играть, и он резко толкнул дверь. Она отлетела, взору его предстало то, что он увидеть ожидал, и Зина закричала дурным голосом. Так же, наверное, вопила Майя, когда ею, слушающей Селин Дион через наушники, пытался овладеть со спины Яресько.