Доклад генпрокурору

Депутата убивают в двух случаях: а) он сделал все возможное, чтобы кто-то заработал очень мало денег или не заработал вовсе, и противной стороной это воспринято реально; б) кто-то решил, что нужно депутата остановить, пока он не заработал все, и это тоже для противной стороны очевидно.

Кто-то скромно назвал палату «нижней», и не всем понятно, с чем это связано. Нижняя, потому что внизу, с людьми, делает все для людей и ориентируется на их нужды? Или она нижняя, потому что выше некуда – над ней лишь Господь?

Как бы то ни было, окружная прокуратура свое слово уже сказала.

Все, что касается людей – в их ведении.

Иван Дмитриевич из наиболее приметных своему образу жизни предков выделял только одного: дед Кряжина, Евграф Поликарпович Кряжин, служил околоточным надзирателем на Пречистенке. Хоть и мало похожего, а нет-нет, да и вспомнит Иван Дмитриевич предка, сходит в церковь, поставит свечку. Шутил он насчет генеалогии, конечно, шутил. Юморил с серьезным лицом, приводя многих в недоумение по поводу такого демографического анализа.

Все, что Кряжин знал, что умел и чем пользовался, он вынес не в генах, а из своего тяжкого труда во Владимирской прокуратуре, откуда родом был, и где начинал службу в структуре «ока государева». Еще молодым следователем читал книги, ходил по пятам за «зубрами», распутывающими узлы «мокрух» и изнасилований на владимирских улицах и в квартирах, вникал в каждое их слово, привыкал к каждому их жесту.

Следователь прокуратуры, не важно, какой – Генеральной, окружной, районной, – должен всегда помнить несколько правил, которые отличают его от остальных людей в погонах.

Правило простое, но запоминают его не все. Не все, а потому из-под таких следователей дело «берется на контроль» и находится под тем контролем вечно.

Не бывает убийства, о совершении которого знает лишь сам убийца.

Обязательно есть еще кто-то, кто видел или слышал что-то либо «до», либо «во время», либо «после».

Свидетель – спаситель всех следователей, чья карьера поставлена на кон.

Но свидетеля найти мало. Свидетеля нужно понять, а еще сделать так, чтобы он понял следователя. В противном случае это будет не свидетель, а субъект, способный без личного интереса и не подозревающий об этом укрыть преступление так, что потом распустить его по ниткам будет просто невозможно.

Всех свидетелей Кряжин, как человек умный, делил на четыре категории.