Многоножка

 – Я что ли против этого… Но что именно вы будете ставить? С чем мы, по-твоему, в ДК выступать будем?

– Да с чем угодно!

– Тамара, имей совесть. Я поверила в твои обещания, но они начинают казаться мне голословными.

– Тогда, может быть, поставим Шекспира? – предложил Костя задумчиво.

Все молча посмотрели на него.

– Тогда чур Джульетту играешь ты, – подала голос с Гардеробуса Нюра.

Костя полусердито, полувозмущённо повернул к ней голову.

– Вы знаете кто, Нюра Колодкина? У Шекспира помимо «Ромео и Джульетты» есть ещё много хороших вещей.

Которые можно ставить на сцене. Есть «Отелло» там, есть «Всё хорошо, что хорошо кончается», «Сон в летнюю ночь», «Два гасконца»…

– Веронца, – поправила Агата.

– А?

– «Два веронца», а не гасконца.

– Так а ты-то что предлагал? – напомнила Тамара.

– «Ромео и Джульетту», – поняв, что попал впросак, Костя закрылся, скрестив руки на груди, и махнул на спор со словами: – Ай, всё, отстаньте!

Ребята тихонько прыснули.

– Тогда давайте набросаем, что можно сыграть, – Света достала из небольшой сумки, висящей при ней, тетрадь, открыла её и извлекла запертую в тетрадной пружинке ручку.

Открыла колпачок зубами и на чистом листе написала:

«Ромео и Джульетта»

– Ну как пробный вариант, – объяснила она ребятам. – Дайте-ка я куда-нибудь усядусь…

Как только это произошло, вокруг неё тут же собрались все.

– Что ещё можно? Накидывайте всё, что в голову приходит.

– Давайте сыграем «Яму» Куприна.

– Костя, ты что, совсем поехал?

– А что такого?

– Да ничего, как мы её играть будем?

– Может быть, что-нибудь из Шекспира?

– Тогда можно «Как вам это понравится?» или «Отелло»…

– Запишу оба.

– «Как вам это понравится» клёво звучит. Кто-нибудь её читал?

– Нюра… Она всё читала.

– Я только немного… И плохо помню сюжет.

– Там немало актёров нужно…

– Ну кто-то может сыграть и по две роли, нет?

– Это дополнительный текст учить…

– Ой ну да действительно, какой-то там текст!.. Ты, Костя Соломин, совсем обленился!

– Думайте ещё, ребят.

Что кроме этого?

– «Снегурочку» какую-нибудь дурацкую.

– Ага, на Новый год как раз успеем…

* * *

Они спорили и записывали до самого вечера, и в конце концов остановились на Шекспире. Ставить «Ромео и Джульетту» не хотелось никому: Костя Соломин ни за что не желал играть женские роли, которые ему навязывала Нюра, а Серёжа и вовсе морщился так, будто именно эта пьеса была ему до крайности противна.