Многоножка

Сцена-то дело такое – там двигаться много надо…

Каждое из его слов тяжёлой подушкой опускалось на Тамарины плечи. Возразить Венику она не могла – потому что, как ни крути, он был врач, и он был прав. И правота эта добавляла к весу на плечах по несколько килограмм.

– …а ты себя пожалей, иначе совсем без ног останешься. На коляске инвалидной хочешь ездить? Потом когда-нибудь – может и сможешь играть, а сейчас – никаких театральных клубов, ясно? Вы, мама, проконтролируйте. И вообще вам бы желательно перейти на домашнее обучение…

– Что я, инвалид что ли какой… – попыталась возразить Тамара.

– Да! – с нажимом произнесли хором мама и Веник.

– Ты инвалид третьей группы, и мы тебе уже это объясняли, – говорил доктор терпеливо. – Пока что третьей, но будешь упорствовать – вообще без ног останешься. Тебе нельзя перегружать колени, ясно? Так что попридержи-ка коней…

Подлое и противное «инвалид» будто бы неоновой подписью зависло над головой Тамары. Сколько ни объясняли ей суть этого слова – она всё равно была против того, чтобы себя причислять к тем, кто не может сам себя обслуживать.

«Ты же доктор, – думала Тамара, глядя в одуловатое, смуглое лицо Веника, – так почему тогда ты убиваешь меня, вместо того, чтобы лечить?».

Поставив Стикер, Тамара поднялась на ноги и зашагала к двери.

– Тамара, стой…

– Я в коридоре подожду.

* * *

Мама вышла от терапевта минут через пять, с готовой справкой для школы. Присела на скамью рядом с ней, погладив по плечу.

– Ну как, Тамарчик? Болит?

– Немного, – призналась Тамара, – но уже легче.

– Я такси до дома вызову, сама поднимешься? Или мне с тобой ехать?

– Сама.

Они немного помолчали.

– Мам… – сказала Тамара. Замолчала. Потом продолжила:

– Мама, я же не инвалид. Ну подумаешь, трость. Подумаешь, больные колени, ну глупость какая…

– Если с тростью – считается, что ты инвалид.

– Ну почему?! Если у человека вместо зубов протезы – он тоже инвалид?

– Зубы – не ноги.

Тамара упрямо выдохнула носом. Внутри неё медленно таяла надежда, что мама будет на её стороне. И всё-таки она предприняла последний, решающий выпад, чтобы убедиться:

– Мама, насчёт «Стаккато»…

– Никаких «Стаккато», Тамара. Ни-ка-ких. Ты всего несколько дней туда походила – и вот до чего себя довела.

– Но, мам!.. – на глаза Тамаре навернулись слёзы.

– Никаких «но»! – резко одёрнула мама. – Ты всё слышала. Это ради твоего же блага.