Многоножка

Врачи сказали – перестаралась. И теперь родители не хотят отпускать. Я не знаю, что делать…».

«Капитулируешь?» – спросил Стикер, когда Тамара уже занесла палец над клавишей «Отправить».

Она остановилась.

Сообщение действительно выглядело, как капитуляция. Как признание: «я не справилась, я не смогу ничего сделать».

«Пока ещё рано…» – подумала Тамара, поднимаясь. Подержала пальцы на рукояти Стикера, немного подумала, взглянула в тёмное окно. Сообщение до сих пор висело в редакторе, неотправленное.

…– Ты куда намылилась? – спросила мама, услышав, как она неуклюже обувается в коридоре.

Лишь надев ботинки, Тамара ответила:

– Я тут, возле дома прогуляюсь.

Мама странно взглянула на неё. Но сказала лишь:

– Только недолго. И телефон с собой возьми.

За ним пришлось возвращаться.

* * *

…Улица встретила Тамару тёмным небом, прохладой и бледно-оранжевым фонарным светом. Выйдя, она постояла у подъезда, вдыхая по-осеннему холодный вечерний воздух, в котором слегка пахло куревом, машинами, асфальтом и много чем ещё.

Ноги слегка побаливали, но к такому Тамара уже привыкла. Медленно ступая, она прошлась вдоль дома, с тоской взглянув на остановку в сотне-другой метрах от неё.

Достала телефон, ещё раз поглядела в пустую беседу, куда до сих пор никто ничего не написал, хотя Костя и Нюра были онлайн. В «Стаккато» ли они сейчас? И чем заняты? Написать что-нибудь Тамара не решилась – как и сорваться на автобус до Сухоложской.

«Денег на автобус всё равно нет…», – подумала она, продолжая свой путь.

Она прошла мимо пустынной детской площадки с неуклюжими качелями и разноцветным куполом железной «паутинки». В голову не лезло ни одной идеи о том, как ей всё-таки быть со «Стаккато».

Бросить всё?

Такой простой выход. Уйти из беседы, сказать Свете – «я не справилась, прости». Сидеть взаперти в четырёх стенах на домашнем обучении. Забыть про пляски на сцене.

Откуда-то сбоку раздался резкий треск.

Тамара повернула голову, найдя источник звука.

На той самой пустой детской площадке кто-то невысокий и неширокий в чёрной куртке – большего было не разобрать – разбивал о прутья паутинки клавиатуру.

Он бил, размахиваясь, настолько сильно и зло, что из неё брызгами разлетались клавиши.