Иди и умри

Рекомендую…

Вынув из стеллажа две книги, он бросил их на компьютерный стол и вышел.

«Театральный роман», – прочел Звонарев.

– «Приключение Весли Джексона»… – разобрал на истертой корочке Крыльницкий. – Весли Снайпса знаю. Джексона знаю только Майкла.

И он, стараясь не столкнуть на пол штангу, с книгой в руке стал устраиваться на станке…

– Ты слишком строг с ними, – с укором обратилась к мужу Саша и вытерла полотенцем последнюю вымытую тарелку.

В три часа восемнадцать минут в квартире раздался грохот.

Струге точно знал время, потому что ядовито-зеленые цифры будильника светили ему с тумбы для видеоаппаратуры прямо в глаза.

Подскочив на кровати, он скинул с себя одеяло, но вставать не торопился. Дождался, пока штанга медленно докатилась до угла «тренажерного зала», уперлась в стену, и только после этого снова опустился на спину.

– Я скоро очумею от этой заботы, – просипел судья сонным голосом и отвернулся к тумбочке.

А утром, едва за окном раздался стук первого трамвая, перед лицом Антона запиликал телефон.

Дотянувшись рукой до тумбочки, он нащупал трубку…

Глава 3

– Слушаю…

Так рано мог позвонить либо заместитель областного прокурора Вадим Пащенко – он имел на это право по причине того, что был другом детства Струге, и пользовался этим правом без раздумий, – либо человек, неправильно набравший номер.

– Это Антон Павлович Струге?

Выходило ни то ни другое. Номером человек не ошибся, но между тем был Антону не знаком.

– Верно, – окончательно проснулся судья.

 – Кто спрашивает?

– А догадайтесь, – нагло предложил абонент.

Подсказка появилась неожиданно. Кто-то в соседней комнате, стараясь не издавать ни единого звука, пытался уложить обнаруженную в углу штангу на кронштейны станка. Кронштейны лязгали, станок скрипел.

– Кургузов, что ли? – безошибочно предположил Антон Павлович.

– Вы посмотрите! – искренне изумился невидимый собеседник. – С первого раза. Значит, получили письма.

– Получил, – подтвердил Струге. – Денег хватило или занять?

В трубке раздалось сопение, расценивать причины которого можно было двояко.

Струге склонился к тугодумию оппонента.

– Денег я тебе сам могу занять.

– Представляю, сколько рукавичек ты сшил за восемь лет. Ладно, чего хочешь? Только не говори, что зарубить хочешь, мол, приговор несправедлив, адвокат-де слабоумный попался. Я об этом читал.

Антон говорил, не переставая, и свободной рукой нажимал кнопки на сотовом телефоне.

– Я скоро приеду, Струге.