Оружие фантома

Оставив на голове жертвы подушку, он выскочил на балкон.

Четвертый этаж дома «сталинской» постройки. Прыжок вниз означал смерть, прыжок вверх, с целью дотянуться до балкона верхнего этажа, означал то же самое, только с большей высоты…

– Что это он не открывает? – забеспокоился Вербин.

– Спит, наверное.

– Он сказал, что просыпается в семь и садится за мемуары.

– Ага, – неопределенно хмыкнул Макаров, разглядывая этикетку на бутылке «Дербента».

Вербин толкнул дверь, и она неожиданно открылась.

Ни слова не говоря, опер вынул «ПМ» и осторожно вошел в квартиру. За ним проследовал Саша. Его вид, с пистолетом в одной руке и бутылкой коньяка в другой, был несколько нелепым, но отвлекаться на то, чтобы избавиться от бутылки, не было времени.

Вербин рывком перевалил свое тело через порог комнаты и за секунду оценил ситуацию в квартире.

– Саша! Займись дедом, я – к балкону!

Балкон был пуст. Глянув вниз, он не обнаружил никаких признаков жизни или смерти на асфальте. Потом повторил движение человека в кожаной куртке – быстро поднял голову вверх.

Не стоило даже думать о том, что можно дотянуться до балкона пятого этажа.

– Не на крыльях же он отсюда вылетел! – в сердцах рявкнул он в комнату.

А там, стащив старика на пол, Макаров делал ему искуственное дыхание. Саша уже понял, что тот будет жить. Пульс прощупывался, наконец появилось и прерывистое дыхание.

– Давай, давай, старик! – подбадривал его Макаров, продолжая давить толчками на седую, впалую грудь.

 – Сейчас коньячка хапнем по маленькой! «Дербент», Кизляр, выдержка три года! Сорок два градуса! Как в сказке будешь!..

– Ушел, сука… – со злостью выдавил Вербин, входя и отмахиваясь от надоедливой тюлевой занавески. – Или улетел. Хер поймешь.

Некоторое время глядел на трудившегося в поте лица Макарова, потом добавил:

– Хорош прессовать-то его!

– Посмотри… у него… лекарства… на тумбочке, – продолжал работать руками Александр.

– А я в них разбираюсь? Валокордин, реланиум… Влей лучше пару капель коньяку в рот!

Наконец дыхание старика стало ритмичным, и Макаров, поднявшись с пола, коротко приказал Вербину, показывая на кучу пузырьков и таблетных упаковок:

– Дай нашатырь! Вон он стоит!

В это время, этажом ниже, двое братьев Мартемьянц, семи и девяти лет, воспользовавшись отсутствием взрослых, играли в полицейского и бандита.

Игра заключалась в стрельбе из пистолетов, заряженных пистонами, друг в друга.