Последнее слово девятого калибра

Глядя на его несобранные движения, Струге снова поинтересовался:

– Я могу вам помочь? Я знаю эти замки! Сам перед процессом частенько мучаюсь. Пока секретарь дверь откроет, стороны уже мировое соглашение успевают заключить…

– Благодарю вас, – глухо, не поднимая головы, ответил мужчина. – Но помогать мне не нужно.

– Может, ключ не тот? – Струге придвинулся еще ближе. Попав в зону действия одеколона «Темперамент» от Франка Оливье – любимого парфюма Пащенко, он вдруг вспомнил, что сам последний раз брился почти трое суток назад.

Неудивительно, что контакт не налаживался… – Я, бывает, ключ от кабинета с ключом от сейфа путаю…

– Оставьте меня в покое!.. – яростным шепотом промолвил мужчина.

– Извините. Я просто хотел вам помочь. – Струге подкинул на плече ремень сумки и зашагал по коридору.

Бросая взгляд на маленькие таблички номеров, он бормотал:

– Единственное, чего я сейчас хочу, это выспаться. А потом, побрившись и приняв душ, съесть котлету… И все-таки зачем, находясь в трезвом уме и здравой памяти, пытаться открыть английский замок ключом от кейса? Ты не дверь открывал, а лицо от неожиданного свидетеля прятал… Свидетеля – чего? Оп! «Десять – двадцать четыре»!

Незнакомый нервный мужчина испарился из памяти Струге сразу же, как он увидел дверь своего номера.

Еще до того, как он провернул ключ, в комнате послышался звук торопливых шагов.

Соседом по двухместному номеру оказался схожий с ним по возрасту человек.

Струге представился.

– Максим Андреевич Меньшиков, – улыбнулся визави в ответ и протянул руку.

Меньшиков был из тех людей, контакт с которыми налаживается с первой секунды общения. Манера вести себя так, будто они знакомы уже сто лет, два последних года из которых не виделись, очень импонировала уставшему после дороги Антону. Увидев соседа, он уже смирился с мыслью о том, что сейчас придется нащупывать единую колею разговора, общие темы, и будет уж совсем некстати, если тот окажется чванливым фатом.

Струге органически не переваривал снобизм, развязных дам и тупых мужиков. Это триединое требование, о котором должны знать все, кто решил вступить в общение с Антоном Павловичем. Однако годы ношения мантии приучили его скрывать подобные чувства и в неформальном общении, поэтому человек мог даже не догадываться о том, насколько неприязненные чувства вызывает у своего собеседника.

С Меньшиковым все оказалось просто.