Презумпция виновности

Желябин как представитель местной власти был отправлен в налоговую инспекцию с крошечным фискальным чеком. Час или более его отсутствия «важняк» со спутником из Москвы намеревались потратить на сон в его служебном кабинете в ГУВД.

«Быть может, именно оттого, что их валит с ног, он и не рассказывает о том, как два месяца расследует совершенное вчера убийство Головацкого», – подумал Желябин и на том успокоился. В Холмск приехал не придурок. Это ясно. Зная Кряжина всего два часа, майор с уверенностью мог говорить начальнику ГУВД, спроси тот, как дела, что советник юстиции из Генпрокуратуры, появившийся в Холмске, – личность незаурядная и вдумчивая.

А спутник его… Молчун. Просто удивительно, как таких молчунов в МУРе держат. Хотя, быть может, там держат именно тех, кто не болтает, когда в этом нет необходимости…

Выйдя из налоговой инспекции через сорок минут с напечатанным на принтере листом бумаги, Желябин посмотрел на часы. Пусть люди отдохнут еще час. Майор не знал, чем они занимались до приезда в Холмск, но, судя по всему, не пьянствовали.

Работали.

Хотел сразу поехать туда, где установлен этот кассовый аппарат, значащийся и на чеке, и на справке за подписью начальника инспекции… Но передумал. Кряжин, скорее всего, остался бы недоволен такой инициативой. Кряжин любит все щупать своими руками. Одни справки об убитых на территории России лицах чего стоят. Надо же было сунуться с этой идеей геноцида научных умов!.. Но Кряжин и здесь прав. Желябин делом занимается несколько часов, а следователь из Москвы – два месяца.

Дурдом какой-то, ей-богу! Головацкий вчера почил, а тут – два месяца…

В два часа десять минут Желябин без стука вошел в собственный кабинет. Кряжин держал локти на столе, пил чай и разговаривал с кем-то по телефону. Боком к нему сидел в кресле Сидельников, тоже прихлебывал и смотрел по изъятому с позавчерашнего разбоя телевизору «Вести». Теперь они оба выглядели иначе, чем несколько часов назад. На советнике был темно-синий костюм и тонкий черный джемпер, на опере – опять свитер, но на этот раз чистый, и из-под его воротника торчал отворот темно-синей рубашки.

В кабинете вразнобой пахло парфюмом и сигаретным духом.

– Так трудно в Холмске с его пятьюдесятью тысячами найти кассовый аппарат, – положив трубку, Кряжин посмотрел на часы, – что на это нужно потратить никак не менее трех часов?

– Пришлось повозиться… У нас учетность не как в Москве, к сожалению.

– Ерунда, – поморщившись, отмахнулся советник, – у нас еще хуже.