Зауряд-врач

Не Гитлер создал в Германии нацизм, он имелся и до него. Лагеря смерти для русских военнопленных появились еще в Первую мировую. В Великую Отечественную пилоты люфтваффе рьяно бомбили санитарные поезда и машины, артиллерия стреляла по госпиталям. Медсанбаты, выбирая место расположения, первым делом думали о маскировке, потому что «просвещенные» европейцы убивали раненых и медицинский персонал с садистским восторгом. Через поколение их потомки будут учить нас гуманности…

– Кто бы мог подумать? – вздыхает надворный советник.

 – Культурная нация – Гейне, Вагнер… И такое зверство!

Знаем мы их «культуру»! Нахлебались.

– Даст бог, пронесет…

Не срослось. Во второй половине дня к лазарету прискакал солдат – на лошади без седла. Без фуражки, глаза безумные. Мы как раз с Карловичем были во дворе.

– Бегите! – закричал солдат. – Немцы идут!

– Где? Далеко? – попытался узнать я.

– Там! – указал он за спину и унесся.

Я глянул на Карловича. Лицо его посерело.

– Валериан Витольдович, уходите! – выдохнул он.

 – Берите персонал, ходячих больных и прячьтесь в лесу. Дай бог, удастся.

– А вы?

– Остаюсь с тяжелоранеными. Я врач.

– Я тоже.

– Зачем вам умирать? А я стар.

– Поздно, – сказал я, указывая рукой. Из леса на другой стороне луга выезжали всадники. Хорошо были видны серые мундиры. В русской армии они цветные или защитные.

– Пропали! – выдохнули за спиной.

Я обернулся – Кульчицкий. Лицо белое. Решение пришло мгновенно.

– Твои люди могут стрелять?

– Нет, ваше благородие! – замотал он головой.

 – Их этому не учили. Санитары.

– Слушай меня! Ворота запереть на замок! Подогнать к ним телеги без лошадей – вон несколько стоит. Все оружие, что принесли раненые, туда!

Смотрит на меня изумленно.

– Живо! Бегом марш!

Кульчицкий испарился.

– Валериан Витольдович! Что вы задумали? – забеспокоился надворный советник.

– Николай Карлович, идите в лазарет! Прикажите оттащить койки от окон. Раненые могут пострадать от осколков стекла. Все спрятаться за глухими стенами.

И молиться.

Бегу в бывший бальный зал. Здесь уже суета – узнали.

– Слушай меня, братцы! – кричу с порога. – Сюда идут немцы. Всех раненых убьют – природа у них такая. Надо отбиться. Оружие есть. Ходячие раненые, которые могут стрелять, подходи ко мне!

Тишина, все молчат. Неужели не пойдут? С койки справа поднимается солдат с перевязанной головой. Одного глаза не видно. Походит ко мне.

– Стрелять сможешь?

– Да, ваше благородие.