Зауряд-врач

Я с ранеными организовал оборону. Стреляли, бросали бомбы. Потом казаки подоспели.

– Неплохо бросали! – Генерал смотрит на трупы немцев. – С десяток положили.

– Еще там с пяток, – указываю на луг. – Тех подстрелили.

– Сколько вас было?

– Пятеро раненых и я. Трое погибли.

– Потери один к пяти. Лучше, чем на фронте. До штыковой дошло? – Он смотрит поверх моей головы. Ах, штык у меня в крови.

– Пырнул недобитого немца. Пытался стрелять.

– Орел! Имя?

– Зауряд-врач Довнар-Подляский.

– Врач?!

– Перед тем как меня перевели в лазарет, служил вольноопределяющимся в Могилевском полку.

– Понятно, – кивает генерал и смотрит на адъютанта. – Вот что, Тимочкин. Остаешься здесь, перепиши имена отличившихся. Героев нужно наградить. Потом догонишь. Возьмешь коня – вон их сколько! – Он указывает на луг. – А я поеду.

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

– Вернутся казаки, оставь здесь охранение. Вдруг немцы прорвутся!

Автомобиль уезжает, за ним устремляется конвой. Вместе с Тимочкиным идем к лазарету.

– Валериан Витольдович! Николай Карлович ранен!

Сую винтовку ошарашенному адъютанту и бегу в лазарет. Нахожу Карловича в операционной. Сидит на табурете, лицо бледное. Мундир снят, рядом суетится дантист. Сквозь марлю повязки видна кровь.

– Халат и руки помыть!

Быстро облачаюсь и мою руки. Отодвигаю дантиста в сторону и разматываю бинт. Что имеем? Огнестрельное ранение плеча. Кровь выплывает из раны толчками. Не брызжет и цвет темный.

– Пошевелите пальцами!

Карлович подчиняется. Нормально. И по проекции раны заметно, что кость не пострадала.

Леокадия подает мне баночку с йодом. Мажу вокруг раны. Прикладываю марлевые салфетки и бинтую. Заправляю кончик под повязку и прикладываю к ней ладонь. Короткая вспышка. Карлович заметил и вопросительно смотрит на меня. Надо отвлечь.

– Как вас угораздило?

– К окну подошел, – морщится он. – Хотел посмотреть, что происходит. Вот и поймал пулю, старый дурак!

– Вы не старый и совсем не дурак! Вон сколько раненых спасли!

Улыбается бледными губами.

– Теперь вы главный хирург, – говорит тихо.

Осторожно поднимаю его с табурета. Леокадия подскакивает, кладет здоровую руку раненого себе на плечо. Вдвоем отводим Карловича в кабинет. Сестры застилают диван, взбивают подушку. Освобождаем доктора от одежды, кладем и укрываем одеялом.

– Идите! – говорит он. – Один полежу.