Сломанное время

Гоша никак не мог привыкнуть к такому способу общения здесь. Вопрос – ответ, из которого ничего не ясно. Фраза – фраза. В итоге остается еще куда большее непонимание, чем до разговора. Странное дело, но, быть может, в этом и кроется истинный смысл общения людей? Никто же не врет. Там же, за забором, говорят много, и невозможно понять, где правда, а где ложь. Криво улыбнувшись и собравшись уже снова упасть в потную яму бессмысленного времяпрепровождения, Гоша подумал, что здесь, в заключении, никому ничего, кроме свободы, не нужно.

Оттого, верно, и смысла врать нет.

– Неделю уже думаю, – раздался голос из темноты. Видимо, страдая бессонницей и заметив те же симптомы у соседа, зэк решил развлечь его разговором. – Как люди нефть находят? Ведь это же немыслимое дело, сколько знаний нужно. Вот выпусти меня в тайгу и скажи: иди, Бесилов. Найдешь нефть – половину срока скостим. Я, конечно, пойду, потому что грех не воспользоваться случаем… Да, когда на слово верят, это всегда хорошо… – затяжка и – приглушенно осипло, – но как же найти-то мне ее, суку?

Уже давно Гоша лежал с открытыми глазами.

Сон как смело. Бесилов говорил о нефти. Ну, правда же – глупо предполагать, будто Бесилов у всех о нефти спрашивает?

Беззвучно рассмеявшись, Гоша почесал лоб:

– Ловок… Тебя не подложили ко мне, часом?

– Когда бы подложили, то ты бы ни ухом ни рылом об этом, – заговорил снова Бесилов. – И говорил бы ты потише, пока кто не услышал. А то завтра поутру спросят тебя за слова эти, и я даже после долгого раздумья вряд ли смогу придумать, что ты отвечать будешь.

Скажешь, что пошутил, палец отдать придется. Или еще чего хуже…

– А зачем мне шутить, – Гоша посмотрел наверх, где подвесной потолок панцирной сетки зашевелился и стал перекатываться, ища место получше, выпростал из-под одеяла руку и почесал мочку, – я правдой оперировать буду. Спрошу: граждане зэки, скажите мне, новичку, зачем понадобилось старому Бесилову, половину из пятидесяти пяти лет своей жизни который зоне отдал, расспрашивать у меня, как нефть добывают? Уж не собрался ли он нефтяником стать после отсидки?

Разноголосый храп в бараке разбавился хохотом Бесилова:

– А ты не промах, молодой человек!.

.

Закинув руку за голову, Гоша поработал пальцами – рука затекла.

– А что, я не против, – сказал он, улыбаясь. – Ты через пять лет выйдешь, подождешь еще десять, освобожусь и я. Сколотим мы с тобой на двоих артель. Возьмем в банке кредит и поставим пару вышек. Нам больше не надо.