Топор правосудия

При всем уважении к Вольдемару… Андреевичу, да?

– Да, Андреевичу, – подтвердил Балыбин.

– Так вот. При всем уважении к Андреевичу, никаких дел в его присутствии я листать не буду. И тем более подвергать их оценке. Но готов ответить на вопросы, на которые сочту нужным дать ответ. – Оценивая эффект, который произвела его тирада, Струге добавил: – И еще… Я не ханжа, Виктор Аркадьевич, не нужно так. А то я ведь могу и на вопросы не ответить.

Николаев очень хорошо понимал, что в своей фамильярности и мнимом панибратстве слегка перегнул палку.

Лукин предупреждал, когда освящал приход Николаева к должности председателя Центрального суда:

– Не шути с этим парнем. Он тебе и без твоих шуток дел наделает. Не утрешься. Нужно сообща, Виктор Аркадьевич, сообща. Понял?

Николаев хорошо понял. И нынче, балансируя между Лукиным и Струге, иногда ошибался. Особенно обидным было то, что он видел – Струге все понимает.

– Ладно, – быстро согласился он. – Присутствие дела тут необязательно. Рядом с нами судья, знающий его как содержимое своего паспорта.

– Я вот, например, – заметил Балыбин, – ни одной цифры из своего паспорта не помню. Вчера Антон Павлович дело не читал, откуда же он может знать его сейчас?

После этих слов Струге с огромным трудом подавил в себе желание встать, взять этого кабана за кучерявый затылок и лобовой костью президента филиала сломать николаевскую столешницу. Этот фраер будет здесь юродствовать и определять правила поведения судьи? Встать или не встать?.

.

«Не встану», – усмехнувшись, решил Антон. Вместо этого он улыбнулся.

– Ну зачем вы так? Конечно, дело прочитано, раз за него просят уважаемые люди.

Балыбин, который не отрывал от Струге глаз, прекрасно понимал, что судьишка издевается. Когда Лукин выступил одной из подпорок при выдвижении его на пост президента филиала, он дал Струге очень короткую характеристику:

– Мутный тип. Держи, Вольдемар, ухо востро. Едва он уловит в тебе хоть слово лажи, тут же укусит. Понял?

Вольдемар Балыбин понял, что Струге укусит.

А как держать с ним ухо востро – уяснил не совсем четко. И сейчас, рассматривая на лице судьи резиновую ухмылку, Балыбин понимал, что с его стороны совершен прокол и теперь следует ждать укуса.

– Так что, – между тем продолжал Антон Павлович, – спрашивайте. Обещаю, что над ответами долго думать не буду.

Николаев замялся, а президент филиала поморщился и поправил галстук. Струге подумал о том, что сейчас говорить.