Топор правосудия

А Перцу сейчас это просто некогда делать. И негде. Ему даже податься на машине Семенихина некуда. Он на территории Тернова вне закона. Дело спрятано, я уверен в этом. И Перченков будет ждать того часа, когда появится возможность спокойно сесть и похерить трехмесячный труд милицейского следователя. Хотя…

Антон поднял на Пащенко молниеносный взгляд.

– Что?

– Хотя эти рассуждения верны, если Семенихин все-таки успел передать подельнику папку. В противном случае, шансы найти ее равны один к миллиону.

Струге и сам все понимал.

Пока есть направление работы, нужно пользоваться отведенным для этого минимумом временем. Теоретически это – две недели. На практике же Перченков мог остановить ход секундомера в любое мгновение.

– И потом, Антон, есть еще одна причина, которая не позволит Перцу мгновенно сжечь дело. Показания.

– Не понял. – А вот этого Струге действительно не понимал. – Какие показания?

Вадим допил пиво до конца и подал знак бармену. Это кафе было «своим», то есть каждый, кто в нем находился – от хозяина до посетителя, – знал возможности друг друга.

Можно было не сомневаться, что через минуту перед двоими мужиками в штатском вновь появятся наполненные бокалы и чистые пепельницы.

– А ты бы не хотел, находясь в розыске, хотя бы одним глазком взглянуть на протоколы допроса и выяснить, кто тебя на самом деле сдал? Перец в бегах, а это означает, что основная часть следствия прошла без его участия. Если верить моей информации, на момент задержания преступников в квартире потерпевшей находилось лишь двое злоумышленников.

Перченков успел улизнуть в момент облавы. Кто же сдал? Кто самое слабое звено в команде? Гражданину Перченкову – с его восемью классами образования – понадобится минимум пять дней, чтобы тщательно ознакомиться с делом и найти в нем ответы на свои вопросы. Понял? Время у тебя есть, но его так мало, что даже естественные надобности лучше на ходу справлять. Так что допивай и пошли отсюда к чертовой матери…

В квартире Пащенко ничего не менялось уже добрый десяток лет.

Отсутствие женщины виделось в каждом штрихе убранства этого двухкомнатного жилища. Вадим жил один уже пять лет.

Антон по привычке – как у себя дома – снял ботинки, накинул на один из крючков «прихожей» дубленку и прошел в зал. Дальше он мог действовать с закрытыми глазами. Дойти до бара в мебельной стенке, плеснуть себе в стакан содержимого на выбор, щелкнуть кнопкой на пульте, который валялся рядом с диваном, и развалиться в кресле.