Тюремный романс

Вторую уже нашли, она лежала чуть поодаль от трупа. Вместо нее к правой ноге была пришнурована веревка – обрезок автомобильного троса, – которая заканчивалась рамой кровати с панцирной сеткой.

– Личность пока не установили, – сообщил из-за спины Быков.

– Устанавливайте, – открывая перед криминалистом дверь для проявления его лучших качеств, велел Пащенко.

Самому ему устанавливать личность покойника было излишним. За сутки после ареста Пермякова он налюбовался на фотографию Рожина вволю. Вячеслав Петрович имел глупость быть задержанным в восемьдесят восьмом году за мелкую кражу промышленного серебра на заводе, после чего два года своей жизни посвятил шитью рукавичек-«верхонок» в колонии общего режима № 2 города Новосибирска.

Потом была еще одна ходка, и им опять занималась прокуратура. И – опять шитье.

Известным кутюрье Рожин впоследствии так и не стал, зато прославился чудовищной подлостью в деле посадки на нары честного прокурорского работника.

Отойдя к лесу, Пащенко вынул из кармана телефон и набрал номер, который мог набрать даже в полной темноте.

– Антон… Антон, я знаю, что у тебя процесс. В смысле, не знаю, но догадываюсь. Тут вот какое дело… – Обернувшись и не обнаружив подле себя вездесущего Быкова, он чуть понизил голос. – Полчаса назад в Терновке выловили труп Рожина.

В ответ донесся лишь короткий выдох.

– Я тебе перезвоню, – после паузы сказал судья и выключил связь.

Не успел Вадим спрятать телефон, как в кармане раздалась известная всей транспортной прокуратуре мелодия «Польки-бабочки».

АОН высвечивал на табло номер, который полминуты назад набирал Пащенко.

– Ты уверен? – донесся до него спокойный голос Струге.

Можно было подумать, что разговор и не прекращался.

– Абсолютно. В спине – ножевое, несовместимое с жизнью; в глазах – недопонимание, совместимое с глупостью. К ноге привязана кровать.

– Что привязано?

Пащенко поморщился.

– Ты, Антон, лучше потом перезвони, ладно?

Вадим снова вернул телефон на место и обернулся в сторону Быкова, который просил заместителя прокурора немедленно приблизиться к месту, где он стоял.

Точнее – сидел, потому что Быков склонялся к песку в позе, которую обычно принимают ботаники, обнаружившие посреди сибирской степи орхидею.

– Что? – выдохнул Вадим, занимая напротив криминалиста симметричное положение.

– Вот. – Сергей Владимирович указал пальцем на сверкающее посреди серого песка пятнышко.

Этим «вот» оказался зуб, именуемый у стоматологов клыком.