Забытые заживо

Но вдруг перестал, поставил стакан на тумбочку и быстро пошел к окну, бормоча на ходу:

– Неужели ее котята настолько окрепли, что она решила прогуляться?

Питер снова откинул штору, хотя даже сквозь нее было видно, как за углом, воровато торопясь, скрылась тощая трехцветная кошка.

Питер вернулся к кровати и принялся за тост.

От стены с той стороны двери оторвался отец. Спустившись вниз, на первый этаж дома, он сел в кресло и стал смотреть на мерцающий в темноте огонь электрического камина.

– Сегодня мы не пойдем в школу, – сказал он утром.

После смерти мамы отец сильно изменился. Он оставил службу на флоте и даже говорить стал не так, как раньше. Из его неисчерпаемого багажа слов пропали «я» и «ты». И чаще чем положено зазвучало то, что Питер очень редко слышал при жизни матери – «мы». Теперь они мыли машину, убирали в квартире, ездили по делам и ходили в школу. Питер принял это не сразу, хотя еще год назад, когда мать была жива, он сиял от радости, слыша: «Мы идем сегодня на футбол».

А сейчас Питеру казалось, что с нетерпением ожидаемое после появления из похода отца «мы» натянуто, фальшиво и неестественно. Но отец любил Питера, и последний, как и всегда, обязался привыкнуть и к этому.

Он не стал расспрашивать отца почему. Видимо, есть особые причины, чтобы не идти в школу. Своей фразой отец разжег любопытство Питера, но тот знал, что просто так в этом доме ничего не говорится.

– Сегодня контрольная по русскому, папа, – лишь напомнил мальчик.

– Русская словесность не много потеряет из-за того, что ты сдашь контрольную не сегодня, а завтра. Нам нужно съездить к одному человеку.

– К седому мужчине в сером костюме с золотой ручкой в кармане и горбинкой на носу?

Отец допил кофе и поставил чашку на блюдце. Почесал висок, как всегда делал в минуты раздумий.

– Я не знаю, в каком он будет костюме и как он выглядит. Достаточно того, что у меня есть надежда услышать от него совет. А во что он будет одет, это, Питер, неважно.

Питер не верил, что его можно вылечить. Вчера отец читал газету и, уходя из дома, оставил ее в кресле. Красным маркером, лежащим на полу рядом, было обведено объявление о том, что в город приехал известный психиатр. Питер даже запомнил его имя – Вацлав Чески. Поляки – частые гости в Кенигсберге. А отдыху в Испании многие калининградцы предпочитают Польшу. Что может сказать отцу поляк? То же, верно, что и прошлогодний москвич.