Забытые заживо

Отец наверняка придумает сегодня какое-нибудь развлечение.

Как только они выехали с территории гостиницы, Питер услышал этот шум. Сначала он был похож на раскат грома. Потом выровнялся в своем звучании и превратился в сплошной рев.

– Что за черт? – проронил отец, опуская стекло и прислушиваясь.

Рев превратился в невыносимый вой.

Встревоженный отец машинально нажал на педаль подачи топлива, и «Лексус» послушно устремился вперед, вдавив Питера в сиденье.

Когда слушать стало уже невыносимо и стрелки на приборной панели зашлись в треморе, отец остановил машину и быстро вышел из нее, оставив дверь открытой.

Питер отстегнул ремень и развернулся, встав на сиденье коленями.

Истребитель-перехватчик «МиГ-29» с раздирающим уши свистом пролетел последний километр пути и вошел в гостиницу «Анна», как в вагон с тринитротолуолом.

Питер видел, как отца подняло в воздух и он, кувыркаясь в воздухе, словно брошенная нервной девочкой кукла, беспомощно упал в двадцати метрах впереди «Лексуса».

Сама машина подпрыгнула на месте и тут же осела, грохоча разбитыми стойками.

Падая на сиденье отца, Питер успел увидеть, как из-под машины в разных направлениях прыснуло что-то блестящее, коричневое…

Выбитое из стоек масло забрызгало дорогу и машину. То место, в пятистах метрах от Питера, где находилась гостиница «Анна», превратилось в оранжевый шар. Приподнявшись на руках, капитан второго ранга Макаров наблюдал за тем, как жирные клубы, пузырясь гигантскими волдырями, расходятся в стороны, накрывают, пожирая и обесцвечивая, деревья, строения и стоящие ровными рядами автомобили…

Из ступора его вывел странный стук.

По асфальту прыгал, треща пластмассой, странный мяч. Теряя скорость, он совершил последний прыжок и покатился.

Макаров, немигающим взглядом смотрел, как к его ногам подкатывается окровавленный изнутри шлем пилота ВВС, на боковой части которого черной краской сияли лаком три цифры: 703.

– Морская прогулка… – прохрипел он. – Это – хорошая идея…

* * *

Глядя в бутылку, в которой виски оставалось еще на три пальца, Левша пробормотал:

– И как теперь понять, что убийство нашего гида в представлении твоего сына для нас неважно, а погнутая сережка в ухе девушки непосредственно относится к нам?.

. Старик, сколько я тебе должен?

– Сто два доллара, сэр.

Выбросив на стойку сотню и десятку, Левша сполз со стула. Он увидел, что бармен берет в первую очередь десятку и пробует ее на разрыв, и усмехнулся.