Я обрёл бога в Африке: письма русского буш-хирурга

Неизбежность крутых перемен в жизни мне предсказала мама моего друга по курсу, Лёшки Закорина: «Слава, а ведь вы не остановитесь на академии».

Лёшкина мама была святой женщиной: ударами своих неутомимых пальцев по клавишам старенького «Ремингтона» она не только выбивала рубли на прокорм трёх сыновей, но и нечто разительное из Марины Цветаевой: «Не в первый раз в твоих соборах – стойла. Всё вынесут кремлевские бока».

Предсказание этой женщины воплотилось появлением в академии группы военных кадетов из Ганы – самой первой страны Африки, освободившейся от колониализма.

Я продолжал изучение английского на курсах в доме офицеров и просто не мог упустить такой шанс для практического применения своих скромных знаний. Мы с посланцами таинственного континента подружились.

В один из тёплых дней золотой осени ленинградцы были удивлены появлением на водах одного из многочисленных каналов города восьмивёсельного яла с лиловыми неграми в роли гребцов и белым парнишкой в бескозырке, распевающего слова команды: «И-и-и – раз! И-и-и – раз!» Мы кое-как добрались до Большой Невы, на быстром течении и высоких волнах которой я немного струхнул: «Они же меня утопят, черномазые черти!»

В другой раз я повёл моих ганцев на «Аврору» – корабль-музей, начальником которого был герой книги А.

И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», «кавторанг» (мы приглашали его в организованный мной в нашем общежитии «Пироговский музей» клуб интересных встреч).

О моём общении с африканцами было доложено «куда надо».

Начальник особого отдела академии удовлетворился моим объяснением интереса к англоговорящим парням:

– Изучаю язык.

– Давайте-давайте, продолжайте – вы нам поможете выявить среди них английских разведчиков.

– Буду стараться, товарищ полковник!

Я постарался… Однажды стояли мы караулом по охране факультетских шлюпок. Настало время ужина, и мы с моим приятелем Вадимом Сазоновым отправились в гости к ганцам.

Ганцы встретили нас очень приветливо: двухметровый лиловый Дэвис тут же поручил своему сожителю по комнате недомерку Мутуакилу ебун[6 - – Когда Мутуакилу впервые мне представился своим полным именем, я переспросил:– Простите – ибн Идрису?`– Нет, – набычился Мутуакилу.

 – Ебун Идрису!`Ну, хорошо – ебун, так ебун. Наши девки быстро разберутся с этим делом.] Идрису сбегать за бутылкой бренди.

– Ебунчик, и бутылку водки – вот тебе деньги! – Слушатели академии не могли себе позволить пить на халяву за счёт угнетённых чернокожих.