Проклятие княжеского рода

– Вам понравилось моё ожерелье?

– Я вас не понимаю, – растерявшись, пробурчала незнакомка.

– Я хотите я вам его подарю.

– Да как вы милочка смеете, – вступилась за свою патронессу, одна из спутниц степенной дамы.

– Смею, – смело ответила девушка. – Ещё как смею.

– Вы знаете, с кем разговариваете?

– А вы знаете, с кем вы разговариваете? – чувствуя прилив сил, оживилась Прасковья Григорьевна.

– Это фрау Эрнестина, супруга камергера государыни господина Эрнеста.

– Да что вы говорите? – усмехнулась княжна Мамаева.

 – Жена императорского камергера.

– Что тут смешного? – решив самостоятельно защищать свою честь, возмутилась фрау Эрнестина.

– Действительно, ни чего смешного тут нет, – спокойно ответила Прасковья Григорьевна.

Неизвестно, чем бы эта перебранка закончилась, поскольку молодая княжна Мамаева не собиралась отступать, но ей на помощь пришла великая княжна Елизавета Петровна, двоюродная сестра императрицы, ставшая невольной свидетельницей ссоры.

Великая княжна быстро уладила конфликт, примирив соперниц.

Недоразумение было устранено. Прасковья продолжила наслаждаться танцами, не подозревая, что в окружении императрицы назревал настоящий скандал. Раздосадованная фрау Эрнестина пожаловалась государыни на Прасковью Мамаеву и великую княжну. Анна Иоанновна была возмущена и желала наказать обидчиков супруги своего фаворита.

Однако находчивая великая княжна Елизавета Петровна легко оправдалась перед царицей, представив всё в шутливом виде. Чтобы отвести удар от молодой княжны Мамаевой, Елизавета Петровна предложила включить её в свою свиту.

Анна Иоанновна остыла, рассудив, что ей не стоит по пустякам ссориться с обожаемой гвардией дочерью Петра Великого и дала согласие включить Прасковью Мамаеву в свиту великой княжны.

Великокняжеская фрейлина

Об этих придворных неурядицах Прасковья Григорьевна ничего не знала и вполне уверенная в себе полагала стать императорской фрейлиной. Тем более в этом её уверяли, не желая огорчать, все домочадцы.

Раскрасневшаяся Прасковья вбежала в комнату и увидела вместо зелёного бархатного, полагавшегося императорским фрейлинам, наброшенное на ширму голубое платье.

– Как, оно голубое, – разочаровано отметила княжна.

– Да милая, посмотри какое оно прекрасное, – обняла дочь Анна Никитична. – Платье будет прекрасно на тебе сидеть.

– Сидеть оно на мне будет?

– То есть, ты милая в нём будешь выглядеть великолепно, – поспешила поправить себя княгиня.