Проклятие княжеского рода

И вопрос дамы застал его врасплох.

– Что вы молчите подполковник?

– Я совершенно потерял дар речи, при виде такой красоты, – едва овладел собой барон Густав.

– Не полагала, что вы такой застенчивый, – усмехнулась Прасковья.

– Позвольте предложить вам вина, – барон принялся ухаживать за дамой. – У нас отличное светлое мозельское вино, с чрезвычайно мягким и приятным лёгким ароматом. Такого вы не найдёте в России. Его лично для меня доставляют прямо из Трира. Все подвалы моего замка в Курляндии набиты мозельским.

Барон растолкал полупьяных гвардейцев и провёл гостью к столу, где проворные слуги быстро заменив грязную скатерть, наполнили бокалы вином.

Прасковья Григорьевна взяла бокал, и сделал несколько глотков. Вино действительно было приятным на вкус, прохладным и лёгким. Напиток понравился и княжна улыбнулась.

– Я рад, что вам понравилось моё угощение, – уловив настроение гостьи, растянулся в улыбке барон Густав.

– Приятное вино.

– Угощайтесь.

– Вы хотите меня напоить?

– Нет, моя задача доставить вам истинное наслаждение.

– Каким образом?

– Я буду вас удивлять.

– Чем?

– Многим, – загадочно улыбнулся барон.

– Что ж, удивляйте.

– Прежде всего, я хочу показать вам свой лагерь, – объявил курляндец.

– Что же тут может быть интересного? – указывая на царившее вокруг разорение, спросила княжна.

– Моя походная конюшня, – с нескрываемой гордостью заявил барон. – У меня самые лучшие лошади. В России, да и в самой Курляндии, таких не сыскать. У меня есть редкие экземпляры.

Особая моя гордость Гюнтер. Это просто красавец чистой вороной масти редкой Ольденбургской породы. У меня имеется пара великолепных, чистокровных Ганноверцев, выписанных мною из Шлезвига.

Живость, с которой Густав рассказывал о своих парнокопытных питомцах, выдавала в нём конюха. Он действительно очень любил и хорошо разбирался в лошадях. Это было его истинным призванием. И если бы не провидение, вознёсшее на Олимп из затрапезной Курляндии Анну Иоанновну, потянувшую за собой своего фаворита Эрнеста и всю его многочисленную родню, Густав так и занимался бы коневодством.

Но судьбе было угодно вытащить его из конюшни и поместить во дворец. Такая быстрая перемена в жизни, как правило, приводит к помутнению рассудка, совращая нравственное обличье человека. Устоять он мгновенно обрушившейся славы, власти, богатств дано не каждому. Это под силу лишь людям с открытой душой и твёрдой моральной позицией. У Густава не было ни того ни другого.