Как Григорий Бельский стал Малютой Скуратовым

– Вон как, – покручивая ус, обрадовался Василий Грязной.

Он был доволен рассказом товарища. Ромаха Киреев давно ему не нравился. Слишком большую власть набирал этот выскочка, становясь опасным конкурентом. Старшие опричники, сплотившиеся вокруг царя с первых дней образования опричного двора, ни кого не подпускали к государю. И было бы не плохо немного проредить ряды конкурентов.

– Что скажешь Василий Григорьевич?

– Пошли к дьяку Курицыну, – предложил Грязной. – Пусть составил челобитную государю.

Вскоре челобитная на Ромаху Киреева с перечислением его измен была представлена государю. Иоанн Васильевич был в страшном гневе. Измену среди своего ближайшего окружения он не терпел. Не для этого он окружил себя особым войском, чтобы в его среде терпеть изменников.

За ослушания и измены Ромаха Киреев был прилюдно казнён в Александровской слободе. А его имущество было отписано Малюте Скуратову. Особой царской милости удостоился, и Василий Грязной.

С тех пор некая дружба завязалась меж Скуратовым и Грязным. Малюта очень нуждался в покровители, понимая, что без поддержки, в надежде лишь на царскую милость, пробиться на верх будет трудно.

Царская служба была по нраву самолюбивому опричнику. Но не всё было так гладко. Время шло и, несмотря на усердие и прилежание, положение Малюты нисколько не менялось. Он по-прежнему оставался рядовым опричником.

– Тут в опричнине тоже не просто выбиться в люди, – как-то пожаловался Малюта своему новому товарищу.

– Не ропщи Григорий Лукьянович, авось выслужишься.

– Доколе ждать, сил нет.

– Да ты ведёшь себя не правильно.

– Ты о чём?

– Ты хочешь сразу пред царские очи явиться и получить царёву милость, а нужно зайти с другого бока, – посоветовал Василий Грязной.

– Это как?

– А ты приблизься сначала к кому-нибудь из видных опричников. Стань им верным человеком, а потом через них и подвинешься ближе к царю.

– А ты Василий Григорьевич голова, – обрадовался Скуратов.

– Я плохому не научу.

– А к кому следует приблизиться?

– Выбирай самого могущественного.

– Их же двое, Алексей Данилович Басманов, да Афанасий Иванович Вяземский. Они сами постоянно бодаются за царскую милость.