Эра беззакония

«Нету никого, говорят, съезди Егоров, выручи». А в полвосьмого звонят, велят вас дождаться. Не кисло?.. Больно долго ехали. Футбол досматривали?

– Я перед вами не подотчетен, – оборвал Калмычков. – К футболу, кстати, равнодушен.

Калмычкову понравился капитан. Здоровая наглость. Цену себе знает, и никого не боится. «Дальше фронта – не пошлют».

– Как это, товарищ подполковник? – не поверил Егоров. – Не любите футбол?

– Не вижу в нем здравого смысла, – ответил Калмычков.

– Тяжелый случай, – Егоров покачал головой.

 – Как импотенция, наверно?

У Калмычкова хватило ума не вспылить. «Привык над начальством стебаться, сволочь».

– Показывай место, юморист. Кто пострадавший?

– Неизвестный мужчина, лет сорок. Огнестрел. Документы отсутствуют. Пистолет – переделка, вставка под пять сорок пять.

Они вошли в малюсенькую комнатку. Двенадцать квадратных метров давно не ремонтированной пустоты. Засаленные синюшные обои. Тускло-пестрая шторка на окне. Из мебели – старинная, когда-то роскошная кровать, под серым казарменным одеялом.

На одеяле, почти в центре, темное пятно. Сантиметров десять в диаметре.

– Стреляли не в голову, – подумал вслух Калмычков.

– В область сердца, – уточнил Егоров. – А почему – «стреляли»?

– Есть свидетели самоубийства?

– Так точно, – Егоров указал на стоящий в углу штатив для фото– и киносъемки. Калмычков принял его за инвентарь опергруппы, успел удивиться – казенное имущество забыли. – В момент самоубийства штатив стоял вот здесь, между кроватью и окном.

Запись велась на цифровую камеру «Панасоник». Камера, пистолет и одежда самоубийцы – в вещдоках. Протокол почитаете, если хотите. Зацепиться не за что.

Калмычков поворошил на подоконнике кучку новых неиспользованных носок и трусов из вскрытых упаковок.

– А если 110-я? Что на камеру записано?

– Выстрел. Эффективной записи – минута пятьдесят. Потом, двадцать одна минута – труп на кровати. Первым в комнату вошел я. Добрался быстрее уродов из 28-го, те еще ходоки.

Через пять минут приехала «скорая»… – ответил Егоров.

– Так-так… Какое впечатление производит самоубийца? Статус его, понимаете? Богатый – бедный, из «быков», из блатных?

Егоров недоуменно посмотрел на Калмычкова.

– Вам-то, зачем? В протоколе все есть. Следствие, что сможет – покажет. Готовенькое прочитаете. В толк не возьму, какого лысого меня здесь торчать заставили? Нормальные люди уже и футбол посмотрели, и пива надулись.