Эра беззакония

Поднял руку навстречу летящим машинам. Из потока вынырнул «жигуленок», вильнул вправо, запищал тормозами у самых его ног. Водитель распахнул пассажирскую дверь, уставился с вопросом.

– Сколько будет до улицы Достоевского? – спросил у него мужчина.

– Сотни три, – улыбнулся приветливо таксист. Обрадовался «приличному» пассажиру и лихо накинул почти половину к тарифу.

Пока разворачивались и пробивались сквозь центр, бомбила матерился и психовал. Тормозил, подрезал, лавировал. Клиента не замечал. Но только вывернули на улицу Достоевского, принялся разводить его на дополнительный полтинник.

Загнусил про пережог бензина, пробки и ночные цены.

– Какие ночные в шестом часу вечера? – не понял клиент. Волна возмущения чуть не выплеснулась потоком обидных слов. Но сдержался, смолчал. Кинул скомканную купюру на консоль и вышел. Таксист на это и рассчитывал: «С кого же брать, как не с «приличных»?»

Мужчине не жалко денег, но дорого обошлись секунды, потраченные на «всплеск». Отвлекся, не отследил обстановку.

Должен был вглядываться в прохожих, в машины, припаркованные у названного для остановки дома. А он – бурлил эмоциями ради полтинника. И поплатился – выследили. На ближних подступах к берлоге.

Первого он увидел сразу. Захлопнул дверь такси, и в обернувшемся на стук мужчине узнал того, с чердака. Рыжее безбровое лицо, бычья шея. Черная куртка с красным шевроном. Стоит у киоска, не дальше тридцати метров. Увидел жертву и напрягся перед броском.

Мужчина похолодел: «Попался…» Рука потянулась к дверце машины, но нащупала пустоту, таксист уже ударил по газам.

А рыжий застыл, словно сеттер в стойке. Застыл и мужчина. Не знал, что сделать. Кровь закипела от хлынувшего в нее адреналина. «Бежать! Бежать!» – застучала в висках. «Куда бежать? Где прячутся остальные?..» Он начал медленно отступать к стене. Подальше от рыжего и припаркованных машин, ближе к арке, чернеющей между домами. Время стало тягучим и вязким, словно кадры замедленной киносъемки.

Рыжий что-то пробормотал в воротник.

Открылись все двери джипа, стоящего чуть впереди по ходу движения. На тротуар потянулись ноги. Мужчина не стал разглядывать их обладателей. Подошвы еще не коснулись асфальта, а он уже юркнул в темную подворотню, в глухой колодец двора. Пулей подлетел к крыльцу ближайшего подъезда, рванул дверь и очутился в полутьме парадного. Взмыл на четыре ступеньки вверх, пересек площадку, ступеньки вниз – одолел прыжком. Поворот направо. За шахтой лифта притаился вход в подвал.