Прокуратура на краю Вечности. Часть Первая

Так что оставалось предполагать, что-либо остальная часть здания кому- то все-таки принадлежала и этот кто-то ничего не хотел с ней делать, либо предположить, что это здание являлось культурно- историческим достоянием, и его использование вследствие этого обстоятельства было крайне затруднено. В любом случае, я собирался прояснить этот вопрос у своих знакомых в администрации и, может быть, даже подробнее узнать происхождение графского особняка.

– Яков Валерьевич. А могут быть в незанятой части здания какие-нибудь люди?

Воцйоб аж перестал жевать яблоко и посмотрел на меня.

Мне реакция следователя показалась странной. Наконец Воцйоб оправился от изумления, продолжил поедание яблока, а заодно поинтересовался:

– А почему ты спрашиваешь?

Я пожал плечами.

– Да, так. Мне показалось, что я кого-то там видел в окнах. Вот я и спросил.

Воцйоб в свою очередь тоже пожал плечами.

–Не знаю, – сказал он. – Может быть, кто-нибудь время от времени там бывает. А может бомжи залезли.

 – Тут он нахмурился, словно что-то вспомнил, и выдал: – Или Анатолий бродит. Хотя лучше бы было, чтобы это был не он. Если Безгласный забрел в другую половину дома, то мы его вообще хрен найдем….

Последнее замечание показалось мне довольно странным. Ну как можно не найти в доме человека? Но переспрашивать я не стал или не успел, поскольку в этот момент в кабинет следователя постучали и объявился тот самый долговязый тип, которого Воцйоб именовал Степанычем. Когда его взгляд остановился на мне, то я подумал, что таким взглядом могло смотреть чудовище Франкенштейна или Герасим только что утопивший Муму.

Взгляд Степаныча был бесцветным, водянистым и практически ничего не выражал. Даже когда он заговорил, в интонациях его голоса не чувствовалось эмоций.

– Ну что, Яков Валерьевич, я вернулся. Могу ехать на твои экспертизы.

– А да, давай! – сказал Воцйоб, мгновенно поднимаясь и вручая водителю какую-то папку с бумагами. – Это передашь сам. Остальное у стажера.

Степаныч скосил на меня бесцветный взгляд и поинтересовался:

– Мне его дожидаться или нет?

– Нет, – покачал головой Воцйоб, чем вызвал во мне целую волну протеста, правда, молчаливого. – Он сам доберется. Ты его только добрось до экспертизы и покажи, что и где, а дальше он сам.

– Вообще-то, я бы не отказался, чтобы меня привезли обратно, – вставил я веское замечание, все еще в тайне надеясь, что меня не кинут одного в городе.