Конечное множество

Сняв мокрую одежду, Тевита раскинулась поперек кровати. Она вспоминала лицо Райма. Уже при встрече у канала он был готов к самоубийству. От нее требовалось, выслушав бездоказательные доводы доктора Унлы Мивард, последовать его примеру. Расчет на подобное мог возникнуть лишь в уме безумца. Ей стало страшно.

«Почему Кнод Генсин не явился на собрание? – подумала Тевита. – Кто и почему дал пропуск полицейскому провокатору, который задавал неудобные вопросы? – Она стиснула ладонями виски, под ними набухала тупая боль.

 – Даже я обратила внимание, что с ним не все ладно. – Горло уколол горький ком. – Я обязана заботиться о Пакслане. Я уберегу его от самоубийства!»

Ливень прекратился, поредевшие тучи уносились ввысь. Набросив на плечи халат, Тевита приблизилась к окну. Яркие лучи Маретира пробились в спальню. Над скользящим по бесплодному полю трактором занялась радуга.

Смутная тревога обвила сердце, Тевита присмотрелась к трактору. Кабина была пуста.

ii

Покинув спальню, Тевита замерла посреди гостиной – расстроенная женщина, одна в маленьком дешевом доме, собранном без излишеств.

Колониальная администрация строила их после Сдвига для добровольцев, вызвавшихся заняться земледелием. Стиснув зубы, она выскочила на крыльцо, горячий ветер колыхнул полы халата. Зрение не обмануло: трактором управлял автопилот.

Тевита поспешила за дом, не обращая внимания на грязь под босыми ногами. Просветы пальмовой рощи открывали пустое двухполосное шоссе. Из ворот остановочного павильона, совмещенного с подземным переходом, в направлении Центра вырвался автобус.

Не возникало сомнений: он увозит Пакслана. До следующего автобуса – мучительный час ожидания.

Тевита возвратилась в спальню. Стараясь успокоиться, она рассеянно мерила одежду. Взгляд возвращался к окну. Радуга исчезла, тучи медленно распухали, предвещая новый ливень. Он мог начаться и вечером, и через несколько дней. Ее не заботила непредсказуемость погоды. Мысли занимал Пакслан.

Пакслан не мог работать.

Известие о самоубийстве Райма обострило наложившиеся воспоминания, звонок доктора Бероча разжег любопытство. Его тянуло из южных районов. Он чувствовал приближение знаковых событий в судьбе колонии.

Автобус несся по шоссе, мелькали редкие щитовые дома, жилые или брошенные – не определить. Гадая, зачем мужчина, назвавшийся доктором Берочем, связался с ним, Пакслан не сразу заметил, что едет по Центру. На нужной остановке он вышел.