Осокин. Том 1

Взял все стер, и написал коротко: «С правами и административными штрафами не помогаю», с полминуты поколебался и опубликовал. А потом еще закрепил эту запись.

После этого случая за две недели число друзей сократилось вдвое. Еще через неделю – на треть от оставшихся. И с каждой неделей становилось людей все меньше и меньше, и меньше. Из двухсот друзей осталось только тридцать человек, и это все коллеги по работе и двое сослуживцев.

Пролистал две новости и выключил телефон. Сильно клонило в сон. Приготовил постель и пошел в душ.

Посмотрел на свой рассеиватель и шланг. Повертел их в руках. Вот этими предметами задушили жертву. Что в голове у человека, решившегося на такое? А главное, кому помешала жертва? Или ей кто-то отомстил таким образом?

Давил ведь тоже хочет отомстить за брата. Эта вечная гнетущая злоба на прокурорского сынка, благодаря которому жизнь пошла кувырком. На убийство бы Осокин вряд ли пошел, уж очень хлопотное занятие, да и сидеть в тюрьме из-за мешка с костями и говном не хотелось.

А его бы упекли, это Данил прекрасно понимал. Нельзя убивать прокурорских сынков. Как будто простых людей можно убивать…

И сколько бы Осокин не пытался забыть, в минуты после допроса подозреваемых, когда найдена очередная жертва, в памяти постоянно всплывал тот злополучный день. Понял, что бороться с этим бессмысленно. По началу, чтобы хоть как-то забыться, выпивал. Но отравившись паленым коньком и провалявшись два дня на диване решил завязать с этим делом.

Записался в тренажерный зал.

Проходил несколько месяцев. Но, в силу своей природной худобы, никак не мог набрать лишних пару килограммов. Поэтому решил не тратить и без того мизерную зарплату и просто стал дважды в неделю бегать на местном стадионе, подтягиваясь на турнике и отжимаясь на брусьях. «Дешево и сердито, – как говорил он коллегам по работе, – и полезно для здоровья».

Эти же вечерние пробежки помогли ему сдать нормативы ГТО. Начальство поставило задачу: каждый отдел должен предоставить по одному сотруднику.

Данила выбрали как самого молодого.

– Давай, Даня, – сказал ему тогда капитан, – тебе выпала честь защитить честь нашего отдела, – и засмеялся, поняв собственный каламбур.

И ему это удалось…

– Все, хватит, – одернул себя Осокин.

От нахлынувших воспоминаний стал противен сам себе. Пытался подавить все эти минутные проявления слабости, пусть даже наедине с собой. Нельзя. Иначе, буду считать размазней.

Выключил воду. Вылез из проржавевшей ванны.