Время пришло

На нашатырь он не реагирует, видите? А когда он очнется ему нужны будут отдых и покой, и в дальнейшем наблюдение у специалиста. Лучше если он не будет волноваться. Всего доброго.

Стас лежал как деревянная кукла, он не чувствовал не рук не ног, он не чувствовал запахов, не мог открыть глаза, но он слышал все что происходило вокруг него. Вот хлопнула дверь, скорее всего это ушел доктор, но кто-то находился в палате. Послышался скрип пола, кто-то подошел к нему, он почувствовал поцелуй на своем лице, чувствительность к телу постепенно возвращалась.

– Что же ты наделал малыш, зачем? Ты же знаешь несмотря не на что мы тебя любим. Это была мать. Она начала гладить его по голове и напевать колыбельную как когда-то в детстве. Под этот мягкий и такой родной голос Стас уснул. Ему снилось что-то приятное, теплое, умиротворяющее. Вскоре после пробуждения его обследовали, выписали справку в школу и записали к специалисту по психологии, который отклонений у ребенка не обнаружил и его оставили в покое.

Учитель

Стас очнулся рывком, очнулся от боли, очень сильной боли.

Крик готов был уже сорваться с его губ, когда в голове что-то щелкнуло и все резко прекратилось. И создалось ощущение пустоты и безмолвия. И было это забавно и страшно. Стас открыл глаза, яркое солнце ослепило его на мгновение, глаза резануло до слез. Потом медленно стало проявляться сквозь яркий свет деревья – целый лес, янтарная поляна и изба на ней. Изба рубленая из дерева, старинная, заботливо украшенная потемневшей от времени резьбой. Стас стоял, открыв рот и смотрел на все это великолепие, а в голове пустота, сказать, что мальчик был удивлен, это не сказать ни чего.

– Ну, здрав будь, Стас!

– А-а-а, – заорал, насколько позволило болевшее горло, да сейчас Стас ощущал все и траву под ногами и тепло ветерка и боль в горле. Он орал лихо матом и бежал к избе, к укрытию, его гнал страх, нужно было спрятаться.

– Да стой, стой сердешный! Куда бежишь. Подожди же меня.

Напуганный, местом, таким загадочным и таинственным, появлением своим на этой поляне, и чужим голосом Стас мчался вперед.

Вдруг, запнувшись он упал, больно разбил коленки, ободрал руки. Поднимаясь почувствовал, что его схватили. Дыхание перехватило, он стал вырываться.

– Да успокойся ты, или я сам тебя успокою, – голос был не молодой, в нем сквозили нотки неудовольствия.

Стас наконец обернулся. Точнее кто-то сильный развернул его. Он стоял опять с открытым ртом и смотрел во все глаза.