Москвич в Южном городе

Трубку долго не поднимали, потом вдруг заиграл «Владимирский централ» и какой-то хриплый голос с характерным акцентом, даже не дослушав, что я хочу спросить, произнес: «Слушай, приезжай, сам все увидишь». Я не хотел ехать, голос с акцентом меня пугал, но по фотографиям двухуровневый дом был так хорош и респектабелен, что я сдался и поехал.

Ровно в 17:00 (время встречи) я был на месте. Никого не было. Я выждал десять минут и позвонил, трубку не брали, рядом со мной проехала «шестерка» с группой кавказцев и две ментовские машины.

Одна из ментовских машин остановилась около меня и простояла пятнадцать минут. Стало смеркаться. Я решил пойти домой, но только я отошел на пятьдесят метров от места встречи, как мне позвонили, будто все это время зорко следили за мной.

В этот раз ангельским голоском говорила женщина-агент, и я не мог ей отказать. Я дождался агента и пошел смотреть жилье, хотя уже стемнело.

Да, это было шикарное жилье. Два этажа, камин, автономное отопление, дубовая лестница, бильярд, сауна, бассейн! Разве я мог отказаться от подписания договора?

Женщина привела меня в офис.

Странное пугающее здание на отшибе южного города. В офисе сидели юристы, похожие на уголовников. Дом они сдавали по доверенности, доверенность была на аддис-абебском языке, паспорт владельца на хинди, свидетельство о владении португальское.

Но сауна! Но камин! Но бассейн. Я подписал, а чего не подписать, если кинут, то на месяц, а тут сауна, бассейн, камин!

Потом мы шли с агентом по Южному Городу, она была рада и взволнована, читала мне стихи аддис-абебского поэта, а я был мил и нежен с ней.

Арбат

В Южном Городе есть свой Арбат. В любом Южном Городе есть свой Арбат. Он пешеходный. 18:30. Все кафе, рестораны и таверны забиты чиновниками, студентами, отдыхающими и праздными бездельниками. Они пьют красное десертное вино, едят жареную ставриду, алуштинский инжир и ялтинские персики. Кое-кто рассматривает картины художников, кое-кто сидит на скамейках и курит.

Звонят колокола ближайшего храма. И вдруг по пешеходному Арбату на приличной скорости несется грузовая «газель». За рулем кавказец, в кузове рабочие в оранжевых спецовках. Из динамиков, заглушая звон колоколов, несется: «Девочка моя, как я тебя люблю. Девочка моя, вернись ко мне».

Я сижу и пью кофе с молоком на улице Горького или Гоголя (я еще плохо разбираюсь в улицах Южного Города) возле музыкальной школы и слушаю, как ребенок играет Шопена.