Нижние земли

А то раньше хватало любителей потаращиться на работу чудака Клааса, вместо того, чтобы самим в поле вкалывать.

Эдвина встала, отряхнула юбку и опять плюхнулась на корзинку из под белья, на которой она и сидела. Это земля, отчего-то, ушла у нее из под ног. Не успела она ругнуться по-фризски, как ее подбросило вверх, словно блин на сковородке. В поисках опоры, она схватилась за натянутую между зубцами башни веревку с бельем, но промахнулась и больно ударилась плечом об стену. Крупные толчки закончились и теперь, каменная кладка башни тряслась мелкой дрожью.

Эдвина поползла к двери, за которой находилась винтовая лестница, ведущая вниз, и в этот самый момент, доносящийся откуда-то из-под земли гул, перерос сначала в оглушительный свист, а потом в шипение. Как будто, шипели тысячи гадюк одновременно.

Она оглянулась. На том месте, где стояла хибара башмачника Хасана Машаби, бушевало огромное огненное облако, превращающее в пар все на своем пути. Не было уже не только жилища старика, но и большей части монастырской стены возле одной из башен.

Да и самой башни уже не было.

Все. Это конец! Эдвина даже не попыталась спастись бегством. Куда бежать? Но огненное облако вдруг перестало двигаться и постепенно уменьшилось в размерах. Когда рассеялись облака пара, женщина увидела гигантский черный хребет, наполовину торчащего из земли чудовища. Огненный червь!

Позади этого монстра тянулась борозда, неописуемых размеров. Точь-в-точь, похожая на ту, что оставляет за собой дождевой червь, только она была огромная и дымилась.

Правда, на червя само это чудовище было не похоже. На что оно было похоже, Эдвина подумать не успела потому, что в передней части черной туши появился какой-то нарост. И вот из этого нароста выскользнуло несколько черных теней, отдаленно напоминающих человеческие фигуры, с неестественно большими головами. Эдвина даже привстала, чтобы получше рассмотреть «демонов». Да, так их и называли беженцы из Гауды. Только никто из них не мог описать ни самого червя, ни «демонов».

Живых очевидцев не осталось.

Вспомнив об этом, она снова прижалась к потрескавшейся каменной кладке башни, обильно поросшей вьюнами, лопухами и прочей растительностью.

Тем временем, тени заскользили мимо догорающей повозки молочника из деревни Хогендорп, дымящийся труп которого валялся тут же, у полуразрушенной стены, вместе с телами еще нескольких женщин, занимавшихся в это предобеденное время постирушками в монастырском дворе.