Третья мировая война. Вторжение

Честно говоря, не ожидал, что решитесь в такое время… Да что это я? Наверное, именно сейчас и нужно… В общем поздравляю.

– Принимается, – залыбился Марат. Я махнул шампанское залпом и, поморщившись от ударивших в нос пузырьков, потянулся пластмассовой вилкой за куском ветчины.

За шампанским последовал коньячок. Это конечно не правильно, но отчего-то в этот вечер захотелось наплевать на все правила. Живительная влага согрело нутро, огонь побежал по венам и народ за столом раскрепостился, зашумел. Посыпались шуточки, кто-то принялся подкалывать Марата насчет потомства.

За окном тревожно завыла сирена, кто-то закричал, но на это уже не обращали внимания. Закуска таяла на глазах, но тут же чудесным образом появлялась вновь. Пирушка набирала обороты. Во все динамики орала мыльница, кто-то танцевал, кто-то, стараясь перекричать музыку, доказывал соседу то, о чем завтра и не вспомнит. Все, как в старые добрые времена. Спасибо тебе, Марат!

Расходиться начали ближе к полуночи. Мы с приятелем отчаливали последними.

Хряпнули на дорожку, и я поперся закрывать соседний кабинет, а когда вернулся, застал Марата, засовывающего в мою сумку всякую снедь.

– Послушай, не надо…

– Тебя спросить забыли. Ты вон о своей Женьке совсем не думаешь. Давай лучше помоги.

– Почему это не думаю? Ик. – Я еще раз икнул и достал из-за пазухи два апельсина.

– Короче слушать ничего не желаю, – Марат подхватил заметно потяжелевшую сумку и направился к двери. – Ты тут выключай и закрывай все, а я пошел машину греть.

– Мы что, э-э-э… Поедем что ли?

– Ясное дело, что не полетим, – и пока я переваривал эту новость, Марат Казимирович скрылся в коридоре.

– Слушай, чего-то ты странный какой-то последнее время? – со свойственной мне пьяному прямотой спросил я теперь уже бывшего своего начальника, когда мы выезжали на проспект. – Ну женился, ну из Москвы сваливаешь, но на фига деньгами-то сорить и бухим за руль садиться. Не узнаю тебя, Марат. Как будто тебе все по фигу.

– Почти угадал. Мне все теперь по барабану ЗДЕСЬ. – Он сделал ударение на последнем слове. – Хату я свою уже продал, с этой шабашкой нашей покончил, чего и тебе советую. Все. Больше меня тут ничего не держит.

Я надолго замолчал, обдумывая услышанное.

Вот ведь жук. До последнего темнил. Ну теперь понятно почему бабками расшвыривается. У них там под Казанью жилье сущие гроши стоит. Хотя я бы все равно перевел в Евро, и под подушку.