Третья мировая война. Вторжение

В пятницу лупили из М16 по мишеням. Олесь выбил двадцать пять из сорока. Если выбьет тридцать шесть из сорока, станет expert. Был сильный ветер, и в глаза сыпало песком. У Штепы заел магазин, потерял несколько секунд и пару патронов из-за этого.

Только расслабились – очередное испытание: газовая камера. Загоняли человек по тридцать. Помещение со слезоточивым газом.

– Снять противогазы!

Щиплет глаза и кожу, тут главное – не дышать. Штепа считал секунды. Сорок… шестьдесят. Большинство вокруг задыхалось от кашля.

Олесь сразу увидел, что хитрый Филипок задержал дыхание. Олесь сделал так же, но долго не выдержал. А у Филла широкая грудная клетка, хоть сам и маленький. Ему легче.

– Надеть и продуть противогазы!

Черт, как же жжет глаза. Остальные вообще в ауте. Противогазы полны соплей и слюней.

Еще пару раз повторили процедуру, к концу закашлял и Штепа. На самом деле этот газ не только слезоточивый. Из носа тоже очень сильно течет. Почти триста человек плачут.

Только Филипок и еще несколько ублюдков ухмыляются.

К концу восьмой недели отрядных лидеров, ординарца и писарей позвали учить 'зеленых', как нужно проводить генеральную уборку. Их очередь 'оттянуться'. Олесь едва не сорвал голос.

Финальные тесты. Понятно, что сдал – не сдал, не важно. Все равно выпуск состоится и всех зачислят в миротворческую бригаду. Плац, итоговое построение, бравурная музыка, пафосная речь капитана, рукопожатие, значок на груди, и вот Олесь уже едет домой в увольнительную.

Сразу к маме. К зае… тьфу Елене не поедет. Он еще три раза отправлял ей с планшета письма. Не ответила.

Три дня дома, а затем в департамент за назначением.

28.04.2024 г. Самарская обл. п. Кряж. В/ч N 006584

Сержант Валиулин битый час раскладывал пасьянс за пасьянсом на своем мобильнике, сидя на подоконнике на втором этаже казармы. До обеда еще полтора часа, а глаза от этой хрени уже слезятся. Время от времени Валиулин бросал полный тоски взгляд на КПП N 2, где дежурил его кореш Димка Сажин.

Сержант не мог не заметить, как на площадку перед воротами мягко вкатился черный тонированный 'Nissan Murano'. За пятнадцать минут из него никто так и не вышел, и Валлиулин продолжил насиловать мобильник и свои глаза. В следующий раз сержант поднял голову, услышав крики и шум борьбы, проникающие даже сквозь пыльные стекла в доисторической деревянной раме. На пятачке перед КПП прибавилось и машин и народу.