Упомянутый господин

Немов улыбнулся и едва не столкнулся с белобрысым парнем в старой куртке с шевроном запрещенного телеканала. Тот отступал назад, держа в руках большую профессиональную камеру.

Только сейчас Андрей обратил внимание, что на улицах народу больше, чем обычно.

– Слушай, а что такое происходит-то? – спросил Немов у парня, пытаясь разглядеть Трендафилова на противоположной стороне переулка.

– Так протесты же, – удивленно пожал плечами запрещенный корреспондент. Только за свою куртку он мог загреметь на несколько недель в СИЗО и профилактического реформинга ему тоже не избежать, если попадется.

– А по какому поводу?

– Ну ты даешь! – парень даже перестал снимать. Приняли закон об отмене даже муниципальных выборов. Теперь институт мундепов упраздняется.

– Кому же теперь идти жаловаться на глючные «умные остановки» или вырубку последних парков? – детектив наконец увидел Трендафилова, пробиравшегося в сторону Тверской сквозь начинающую уплотнятся толпу.

– Пиши на сайт «оленевода» чат-боту или в приемную партии жуликов и воров сходи, – засмеялся парень, – Ну челобитную государю еще отписать можешь на госуслугах.

Соседний переулок был наглухо перекрыт броневиками с водяными пушками, а в этом просто цепочкой стояли «космонавты», пытающиеся отсечь народ от площади. Перед ними толпился разношерстный люд, а из-за стекол кафе, располагавшегося неподалеку, на все на это не без интереса смотрели его посетители, не забывая при этом отхлебывать ароматного напитка из светящихся разными цветами чашек.

– Слюшай, ну ты же такой же, как и я, – горячился невысокий кавказец перед нацгвардейцем, сверкающим доспехами, – пасматри голова твой на мэсте. Что же ты защищаэшь эта тварь? Она твой мама деньги имел, твой сестра имел. Твой зарплата какой? Малчишь да? Малэнкий твой зарплата. Ты и я целий мэсяц карячимся за дэньги, как тот министр-шминистр рэсторан ходит, один обэд платит.

– Зря стараешься, – высокий худой парень в пальто, похожем на шинель, снимавший всю эту сцену на смартфон, кивнул в сторону бойца национальной императорской гвардии, чье лицо было и не рассмотреть сквозь тонированное забрало, – их там перед каждым митингом так пропагандой накачивают, что они и собственную маму, и сестру дубинкой огреют и не поморщатся. Их из периферии набирают, и двадцатка штук рукоинов – это раза в четыре больше зарплаты там у них.