Летчик под грифом «секретно»

Одновременно Алексея мучил вопрос о том, правильно ли он поступил, что скрыл от Алекса факт внезапного и полного восстановления памяти, и не следовало ли сразу заявить протест и потребовать возвращения на родину. И все-таки к утру пришел к непростому выводу о том, что никаких запросов в советское консульство в Марокко американцы не делали и, по-видимому, не собирались делать изначально. Что полеты в паре с Абдаллой – это акция, от начала до конца спланированная американцами.

Оставалась неясной роль Абдаллы – то ли он активный участник провокации, то ли его использовали втемную, и какова его судьба? Восстанавливают Алексея в полетах, чтобы затем использовать в соответствии с каким-то планом?

В конце концов Алексей решил, что иного выхода, кроме как принять участие в чужой игре втемную, пока нет.

Во всяком случае, в его рукаве теперь спрятана неплохая козырная карта в виде вернувшейся памяти. Доставать ее, по-видимому, придется не скоро, но и на соперника она не сыграет. А это уже кое-что.

* * *

С этого момента жизнь Алексея в эскадрилье «Агрессор» потекла, как и в прежние времена, по накатанной колее – подготовка к полетам, полеты, разбор полетов, отдых. И все сначала. С той лишь разницей, что страна – чужая, люди – не те, да и солнце не так светит, как на родине.

Отрабатывались учебные воздушные бои. Алексей «воевал» против «Фантомов», F-5, F-15, F-16. Поначалу его «противником» в воздухе был Алекс, затем начали подключаться другие пилоты «противоборствующих» подразделений.

По результатам анализа средств объективного контроля оценивались возможности боевой техники с дальнейшей выработкой рекомендаций как летному составу по тактике ведения воздушных боев, так и производителям авиационной техники и вооружения в целях завоевания господства в воздухе при ведении воздушных боев с «агрессором» и в целом – с вероятным противником.

Но морального удовлетворения Алексею эта деятельность не приносила. Наоборот, чем дальше, тем все глубже он погружался в пучину тяжелых раздумий, не видя впереди никакого просвета.

Конечно, в воздухе Алексей на время забывал о тяжести груза гнетущих размышлений, о безысходности ситуации. С остервенением выжимал он из своего истребителя все мыслимые и немыслимые возможности, приводя в восторг и заслуживая уважение «противника» в учебном воздушном бою, иногда ловя себя на мысли, что сожалеет об отсутствии боекомплекта на борту своего истребителя.